Книга Предание о лисьих следах, страница 94 – Александра Рау

Подмигнув, она игриво сбежала по ступенькам и завернула в правое крыло.

Порой меня пугала ее беспечность. Что скажут о почти замужней принцессе, почти наследнице двух государств, если увидят, как она подмигивает только приехавшему в замок чужеземцу? Что скажут о ней, когда увидят, как в ее присутствии я краснею и забываю, как дышать? Впрочем, она всегда славилась бунтарским характером и непредсказуемостью; надеюсь, эти мелочи не привлекут лишнего внимания.

Вернувшись в покои, я обнаружил, что они заполнены идущим из ванны паром и запахом обещанного завтрака. Лэсси отмывала с меня песок и пот с усердием, особенно присущим ей, когда дело касалось чистоты. Я несколько раз хотел остановить ее, но стоило мне совершить хоть малейшее движение, служанка вздрагивала и нажимала на губку еще сильнее. Я понимал, что рыцарям нужна помощь с надеванием доспехов, а благородным людям негоже самим стирать свои вещи, но мыться.… Никогда не думал, что с этим можно не справиться.

Предобеденное время я решил вновь провести в садах, но пройтись по ним в одиночестве, обратившись в слух. Щебетанье птиц и шелест листвы наполнили мое лесное сердце безграничным счастьем. Работающие в саду слуги обсуждали все подряд: вчерашний наряд госпожи Аурелии, непотребное поведение герцога Фалкирка с приставленными к нему служанками, чью-то беременность, капризность белых роз и… случайную встречу с островным принцем около покоев его невесты. Они не давали этому событию негативной оценки: общество в Грее не слишком строгое, к тому же Ариадна и Хант были обручены – их встречи даже естественны. Слуги судачили об этом просто так, лишь из-за того, что их жизнь была не так наполнена событиями, как жизни их лордов. И все же мне захотелось вмешаться и запретить им так говорить о лисице, вне зависимости от того, был ли слух правдой и в самом ли деле они занимались чем-либо за закрытыми дверьми ее покоев.

Я задержал дыхание. Глупейшее желание.

Проходив по извилистым дорожкам еще как минимум час, ничего интересного я более не услышал. Молоденькие фрейлины и дочери знатных гостей замка ходили по садам небольшими группами по трое или четверо и непременно обсуждали свою будущую жизнь с красавцем-мужем и чудными детьми, а также пытались выведать, кто в каком наряде придет на свадьбу принцессы. Разумеется, это оказалось секретом едва ли не государственной важности, и все они самоотверженно и стойко его хранили.

Лишь в дальнем углу сада, плотно засаженном цветущими вишнями, было подозрительно тихо. Несмотря на наличие невероятной красоты беседки, украшенной искусной резьбой, ни одна замечтавшаяся леди или ленивый господин обычно не располагались там, утомленные палящим солнцем, – слишком далеко от замка. В этот же раз на лавочке все же виднелась чья-то фигура – хрупкая, в тонком белом платье, со спины больше похожей на ночную сорочку. Отсутствие корсета, ниспадающая ткань, очерчивающая изгибы тела. Струящиеся по спине пшеничные волосы.

Минерва слегка приподняла руку, и одна из бабочек, летавших около недавно раскрывшихся розовых цветов, села на ее палец. Найдя опору, она еще пару мгновений хлопала крылышками, но вскоре замерла. Девушка неторопливо поднесла застывшую бабочку к своим волосам и усадила ее туда, будто та была частью украшения ее прически.