Книга Предание о лисьих следах, страница 103 – Александра Рау

Таэнья стала спутницей его жизни. Ее происхождение было удивительным, редчайшим из возможных – она была дочерью лесной эльфийки и горного эльфа; сведений о рождении таких гибридов ничтожно мало. Все это Уинфред считал знаком воли Богини, ее благословением, и не зря: мир не знал более честного и удачливого короля, чем он. Поразительным образом ему удавалось все, за что он брался. Еще более поразительным было то, что он никогда этим не злоупотреблял, направляя силы не на войны за стенами города, а на его расширение и приобретение Греей статуса королевства.

Уинфред и Таэнья никогда не были женаты; им было достаточно того, что их союз одобрен Богиней. Когда эльфийка забеременела, король заблаговременно объявил дитя наследником престола, вне зависимости от его пола. Объявление дошло до Армазеля.

Аирати был взбешен. Он отправил в Грею посланников, что сообщили Уинфреду об увиденном королем эльфов пророчестве. Дитя человека и горного эльфа родится на этих землях лишь с одной-единственной целью – уничтожить их. Их и все земли, что ему когда-либо удастся увидеть и возжелать.

Предложение аирати было бескомпромиссным – оборвать жизнь ребенка еще в утробе. В случае отказа – вместе с матерью.

Уинфреду хватило ума не убить посланников, хоть он и страстно того желал; он отправил их обратно в Армазель с категорическим отказом и пояснением: Таэнья – наполовину лесная эльфийка. Аирати это не устроило.

Горные эльфы, давно не питающие к людям теплых чувств, беспрекословно последовали приказу своего короля и собрали войско для нападения. Осада Греи длилась вплоть до рождения ребенка; скромная гвардия Уинфреда каким-то чудом все эти месяцы умудрялась не пускать эльфов в город. Когда ребенок наконец родился, Уинфред договорился о примирительной встрече с аирати, на которой пообещал дать тому собственноручно умертвить дитя. Встретившись у ворот в город, глава эльфов убедился, что дитя является человеческим – из-за малой доли горного или лесного наследия он не родился полукровкой, – и отступил.

Приостановленное на время войны строительство города возобновилось. Поклявшись никогда не вступать в войны, Уинфред замуровал свой знаменитый меч где-то в стенах еще недостроенного замка, чтобы более его не касаться. Об этом в первый день прибытия мне рассказывал Бентон, начальник постовой стражи.

Таэнью отравили спустя два года. Виновник не был найден.

Сладкий весенний воздух окутал пространство. Этот запах пробирался к тебе, где бы ты ни был: в садах, в городе, в конюшне, в покоях. Вот и я, покинув обитель пыли и тьмы и попав в коридор, тут же вошел в облако дурмана.

Я понимал, почему тело друида чахло в стенах замка, оживая лишь за его пределами. Долгое нахождение в окружении каменных глыб создавало ощущение клетки, в которую ты самовольно зашел, хоть и был свободен в передвижениях. Стены давили на душу и тело, привыкшие к свежему воздуху и простору, к солнечному свету и мягкой траве. Становилось нечем дышать.

Но сейчас, поздней весной, полной цветущих цветов и деревьев, я был счастлив даже в окружении серых стен.

– Териат! – послышался голос справа, и я тут же обернулся. Кидо в сопровождении дюжины своих лучших гвардейцев неорганизованной толпой направлялись к выходу из замка. – Мы решили провести вечер в «Трех ивах». Не желаешь присоединиться?