Книга Предание о лисьих следах, страница 100 – Александра Рау

– Лэсси, достань, пожалуйста, камзол, в котором я приехал, – бросил я девушке, старательно копающейся в шкафу, что недавно по приказу королевы вновь пополнился вещами. – Хочу надеть его.

– Конечно, господин.

Чтобы прошитый золотыми нитями камзол сел точно по фигуре, Лэсси пришлось придумывать, как дополнительно затянуть его; видимо, похудел. Она делала это аккуратно, внимательно следя за моей реакцией; если я вдыхал чуть более напряженно, чем обычно, или крепко сжимал губы, девушка испуганно ослабляла хватку и начинала все сначала. Завидев кожаные штаны, я измученно выдохнул, представляя, какой жаркий день мне предстоит, но Лэсси тут же успокоила, что это – облегченный вариант, который она выпросила после предыдущего раза, на что в ответ получила искреннюю благодарность.

Набравшись сил, я наконец взглянул на свое отражение. Фэй брила меня почти каждое утро, и на лице едва успевала появиться небольшая рыжая щетина. Волосы, чуть закрывающие уши, не отрастали; служанка следила и за этим. Учтивая улыбка даже в собственных покоях не сходила с лица, а зеленые глаза смотрели так, будто видят кого-то впервые. Неудивительно.

Это лицо мне незнакомо.

Я сам согласился жить в этой оболочке. Долго готовился, учился, убеждал себя, что это необходимо, что это могу сделать лишь я. По какой-то причине боги и совет выбрали меня. Так почему меня должна напугать девчонка, вскружившая голову паре десятков представителей знати? Я – эльф, сын лучшего из друидов, к тому же обладающий недюжинной силой, хоть и не имеющий возможности использовать ее прилюдно. Разве я недостаточно силен духом и разумом, чтобы противостоять зазнавшейся принцессе?

Хотелось бы мне ответить отрицательно.

Стражники перестали меня сопровождать; теперь – хоть я и достаточно изучил коридоры замка, чтобы в самом деле не заблудиться, – если задумаю зайти куда-то, куда пути знать не должен, то мог легко притвориться, что заплутал в многочисленных поворотах и закутках.

Как и всегда, я пришел на прием одним из первых. Аурелия Ботрайд, уже сидевшая на своем излюбленном месте, вновь завела со мной разговор о Сайлетисе. Эта женщина умудрялась сочетать в себе благородство и строгость, граничащую с жесткостью, и проявлять детский восторг при виде всего, чего ей еще не доводилось видеть. Сочетание этих качеств делало ее в каком-то смысле очаровательной.

Новоприбывшими гостями оказалась сестра королевы и по совместительству мать Элоди и Эйнсли – госпожа Беатрис – и какие-то купцы, имена которых я даже не пытался запоминать. Беатрис, судя по возрасту детей, должна быть младше Ровены, однако ее внешний вид свидетельствовал об ином. Седеющие волосы редки и тонки, кожа покрыта морщинами, а некогда изящная фигура стала угловатой и иссохла. Все движения ее были медленны и как будто ленивы. Женщина подняла на меня уставшие, покрасневшие глаза.

Похоже, ей осталось не больше полугода.

Ее болезнь не была заразной, иначе бы король не позволил ей присутствовать на свадьбе, однако вид ее заражал усталостью и нагонял тоску. Вероятно, именно поэтому она и выразила надежду найти жениха для юной Эйнсли на празднестве – хотела устроить жизнь хотя бы одной из дочерей. Хотя бы одну из них отвести под венец.

Над столом повисло молчание, но я неожиданно осознал, что чувствовал себя на удивление легко. Несмотря на беспокойные ночи, моя голова была чиста, а в теле чувствовалась сила. Окна в столовой слегка поскрипывали под порывами теплого ветра. Волосы Ариадны развевались, открывая ее чудные черты, а лежащие под тарелками салфетки поднимались, норовя запрыгнуть в еду.