Книга Право на дом, страница 58 – Анна Щучкина

– Но Таррвания процветала при его власти, – ответил я, бросая следующую порцию крошек.

– И какой ценой? Законы ужесточаются, люди умирают, существа страдают. Не все в империи презирают их. Остались еще семьи, что хранят верность истинной Таррвании. Семьи, что знают правду. Те, кто встанет на вашу сторону, принц.

Я и сам знал правду. Зерна сомнений давно проросли, превратившись в ростки недоверия. И теперь намерения отца были кристально очевидны. Его заботила только власть и собственное существование.

– Хорошо, Густаво. Я хочу, чтобы драконы жили. Давай осуществим твой план вместе.

– Да, мой принц.

Мы побрели в сторону дворца. Густаво рассказывал мне забавную историю из юности, я смеялся и в ответ пересказывал ему свои выходки, коих скопилось много за время обучения.

А на пороге нас ждал отец.

Внезапно меня сбил с ног тупой удар по затылку. Со стоном я осел на землю, а лианы плотно опутали мое тело.

– Что скажешь, Густаво? Он сознался?

– Да, мой господин. Вам не показалось – он вчера был в катакомбах и видел драконов. Ему также известно о том, что вы хотите совершить. И он хочет освободить драконов, – проговорил Густаво, вкладывая меч в ножны. Навершие обагрилось моей кровью.

– Ох, Винсент-Винсент. Твои ничтожные интриги так легко раскусить. Но ничего, я научу тебя покорности.

Ярость охватила все мое существо. Красная пелена заволокла глаза, я попытался вырваться из лиан.

Я ненавидел отца в этот самый момент и желал лишь одного: стереть ухмылку с лица тирана. Залить ее кровью, растерзать, уничтожить…

Внезапно горло охватила боль, а из легких словно испарился весь воздух – я задыхался.

– Больно, да? Ты поклялся мне в верности, сынок. Не стоило нарушать клятву. Даже мысленно. Но не бойся, смерти за небольшой проступок не последует. А вот наказание – да. Теперь поспи.

Лианы на горле затянулись, меч выпал из слабеющих рук.

А затем наступила темнота.

* * *

…Сознание возвращалось медленно. Потом этот процесс ускорила обжигающая боль – по щелчку и появившейся на груди ране я понял, что меня ударили кнутом. И еще раз. И еще. С губ сорвался стон, заглушивший чье-то монотонное бормотание.

– Пришел в себя? Отлично. Открывай глаза, хватит притворства.

Я послушно поднял веки, ощущая, как по телу льется кровь. Затем почувствовал железную хватку на своих руках, потянул: звякнули цепи. Я находился посередине небольшой пещеры, заканчивающейся обрывом. Пещера соединялась с другой, побольше. Что-то показалось знакомым мне в этом виде… а затем я понял: пещера выходила аккурат напротив того уступа, где мы с Дагадар высматривали драконов. И значит, внизу были…

– Винсент, приходи в себя! Густаво, взбодри его.

Щелкнул кнут. Боль обожгла в который раз, но в ответ я напряг все силы, пытаясь выбраться из кандалов. Звякнули цепи, затрещал камень – но мое тело осталось на месте. Повернув голову влево, я увидел побледневшего Густаво. Глаза глубоко запали, а в глубине плескалась боль. Одними губами он прошептал: «Прости».

А я уже собирался записать его в предатели. Значит, вот каков твой план?..

– Нет-нет, Винсент, ты не сможешь так просто выбраться. Здесь место моей силы, а не твоей.

Тяжело дыша, я повернул голову на голос отца и с трудом сфокусировал взгляд. Император стоял подле двух саркофагов, от которых исходило голубоватое свечение. Бормотание усилилось, но теперь я понял, откуда оно доносилось: некромантша. Она сидела на полу между саркофагами, полностью обнаженная, если не считать бус из костей, свисающих до пола. Ее зеленые глаза ярко светились в полумраке, а руки лежали на крышках саркофагов.