Книга Право на дом, страница 55 – Анна Щучкина

– Неужели ты полагал, что они погибли случайно? Твои приемные родители. Конечно, нет. Я с наслаждением вонзила нож в сердце императора, пока он думал, что его пришла проведать любимая жена. А после перерезала горло и ей. Легко было свалить вину на существ, которые охраняли покои императора, и ужесточить законы. Астраэль с удовольствием воспользовался моей помощью. Так ему удалось убить Александра и обмануть Анису. Обмануть всех. Именно благодаря моим способностям. Моей силе.

– Зачем… зачем ты это говоришь мне? – выдавил я, чувствуя, как немеют губы. Жестокая тоска навалилась на сердце, сковывая его льдом.

Я помнил, как хоронил отца. Да, его нельзя было назвать образцом для подражания – вся империя знала, что шлюх он менял так же часто, как придворные дамы – платья, но…

Глаза Сераф налились кровью, и она с нажимом произнесла:

– Я ненавижу их. Всю семейку. И желаю им одного: смерти. Жестокой смерти. Он выбросил меня, когда наигрался. Меня! Выставил на посмешище! – Ее голос сорвался на визг, эхом отразившись от высокого потолка.

– Я тоже из семьи Фуркаго.

–Ты?– Она наставила на меня мизинец и с деланым удивлением протянула вновь: – Ты-ы-ы? О нет, дорогой мой. Ты совершенно другой крови. И совершенно другого духа. Ты не интриган, лапуля, как бы ни старался, это совсем не твое. В тебе плещутся бурные, яростные воды, которые не может запереть никакой дворец, никакая клетка. Но мыс тобой похожи. Просто тебе повезло стать принцем, а вот я… стала игрушкой.

Я желал возразить. Оправдаться, найти аргументы, чтобы бросить в нее, как бросают камни в тех, кто провинился перед императором. Но очень хорошо я сознавал другое: она права. Эта семья никогда не принимала меня. Смотрела свысока, снисходила до моего положения приемыша… Я помнил очень хорошо, как пришел во дворец. И помнил, зачемпришел во дворец. Судорожно вздохнув, я попытался ответить, но язык словно отказывался подчиняться мне.

Отказывался подчиняться. Я ухватился за эту мысль.

– Я помогу тебе. А ты поможешь мне, – вкрадчиво произнесла Сераф. – Договор!

Слуга сунул под нос договор и перо, а рядом поставил печать.

Я поднял перо, собираясь расписаться, а затем…

Отвесил себе пощечину. Боль обожгла лицо, а по венам начал растекаться гнев. Я потянул за тонкую нить связи, соединяющую меня с Кисой, и отдался силе. По полу заструился туман, постепенно поднимаясь, клубясь, щупальцами расползаясь по углам, лаская стены. Великая мать, до этого с наслаждением наблюдавшая за мной, с раздражением зашипела. Сераф подняла палец, и маррдер сразу же умолкла.

– Ах ты сука…

Бокал в руке бывшей императрицы лопнул – она резко сжала кулак, так, что хрусталь не выдержал, – и осколки посыпались на пол.

– Все вон.

Великие матери склонили головы и бесшумно удалились. Та, что почти подчинила себе мою волю, напоследок бросила на меня взгляд – недовольный и голодный.

Я сложил руки на груди, чувствуя, как жар равномерно растекается по телу.

Княгиня Сераф задумчиво осмотрела свою ладонь – никаких царапин от осколков.

– Так это ты во мне нуждаешься, верно?

Сераф по-кошачьи грациозно потянулась и мгновенно оказалась на стуле рядом с моим. Я не спускал с нее глаз.

– А ты все же не такой дурак, как кажется на первый взгляд.

– Я умело прикидываюсь.

– Не сомневаюсь.