Книга Право на дом, страница 139 – Анна Щучкина

– Этот путь очень тяжел, – так же честно ответил я. – И не знаю, куда именно он ведет.

Дагадар сильнее сжала мою ладонь.

– Увидим. Я ничего не боюсь. Пусть даже дорога рушится под нашими ногами, мы пойдем до конца. Это наш дом, Винсент. Наш народ. Наша империя.

Ее слова зажгли во мне холодный огонь. Я не был один. Несмотря на тяжесть в сердце и страх перед будущим, твердость и сила Дагадар направляли меня к новой цели.

Я повернулся к жене, и наши взгляды встретились. В этом молчаливом диалоге прозвучало больше, чем в тысячах слов. Медленно, словно преодолевая последние сомнения, я поднял руку и коснулся лица Дагадар. Она не отстранилась, лишь закрыла глаза, принимая это прикосновение.

Затем, сначала неуверенно, а потом страстно, наши губы встретились в поцелуе. Все тревоги, все тяготы на миг отступили, оставив лишь нас двоих, – и посреди хаоса, холода и тьмы между нами зажглась искра, способная породить пламя.

На берегу Арридтского моря945 год правления Астраэля Фуркаго

Берег Арридтского моря встретил нас сыростью, в которой сквозил едва уловимый привкус смерти. Волны боевыми барабанами бились о прибрежные скалы. Холодный ветер плясал в вышине, предвещая беду. Здесь всегда царило странное спокойствие, особенно перед бурей, а сегодня это место казалось еще тише, словно нарушая законы природы.

Я стоял на песке рядом с бывшей императрицей, и наши взгляды блуждали по пустынному горизонту.

– Ты уверен, что они придут? – спросила она, не отрывая глаз от серой пучины.

Ее голос звучал ровно, но я почувствовал в нем странное напряжение, будто каждое слово тянуло за собой груз воспоминаний. Сераф всегда была холодной, непроницаемой, подобной самому Арридтскому морю, никогда не выдававшей своих чувств. Но сегодня она… казалась другой.

– Они придут, – ответил я, бросив взгляд на горизонт. – Они всегда приходят.

Мы ждали. Я держал ладонь на рукояти меча, стараясь не думать о ледяном песке под ногами и о тяжести, давившей на грудь. Этот берег, давно забытый людьми, оставался местом перехода, где случалось то, чему не найти разумного объяснения.

Молчание становилось невыносимым.

– Здесь никого нет, – произнесла Сераф. – Или они уже… ушли.

Я собирался ответить, но внезапно издали донесся гул – громоподобный, низкий, прорезавший ветер как раздраженный рык. Далеко в небе появились тени, черные, будто сожженные на солнечном свете; их четкие контуры рассекали мутный воздух.

– Они идут, – сказал я, перекрывая шум.

Первый порыв ветра сопровождался оглушительным криком. Что-то пронеслось над нашими головами, и темное крыло затмило ненастное небо. Сердце забилось чаще.

Костераль, его старшая дочь и Александр спустились с небес, оседлавшие драконов и сами потоки ветра. За ними к берегу двинулась армия существ – тысячи живых и неживых созданий, мерно ползущих по песку. Полчища напоминали стену из плоти, источавшую нечеловеческую энергию.

– Вот она, их потерянная армия, – прошептала Сераф.

Это зрелище впечатляло, но нечто иное приковало к себе мой взгляд. Точнее, некто иной. Дракон Александра.

Не обычный дракон. Самое настоящее чудовище. Его черные, словно вечное беззвездное небо, чешуйки мягко блестели, впитав весь свет этого мрачного утра. Длинное тело постоянно извивалось, будто не справлялось с таящейся в нем силой. Но оторопь вызывало не это.