Книга Право на дом, страница 118 – Анна Щучкина

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – с вымученной усмешкой произнес Лирр.

– Конечно, знаю! – нарочито бодро отозвался я. – Правда-правда! Ну… по крайней мере, чаще всего… ну ладно, иногда. Главное – это верить, понимаешь? Вера творит чудеса.

На этот раз он действительно ухмыльнулся, но тут же опять покачал головой: все равно придется мириться и с ситуацией, и со мной.

Когда он развернулся и ушел к кострам, я позволил себе выдохнуть. Вместе с этим выдохом отступило напряжение, которое преследовало меня с момента возвращения.

Я медленно направился к своему шатру. Завтра ждет новое задание. Я ничего о нем не знал. Не представлял, куда оно заведет меня и чего будет стоить его выполнение. Но это пугало меньше прочего. Худшее уже случилось – это глаза моего заместителя, в которых читался вопрос: «Ты ведь нас не подведешь?»

Ответа он не услышал. Я мог бы поклясться, но разве клятвы имеют значение, когда перед тобой темнота, в которую ты входишь почти вслепую?

В палатке я оказался один и был этому чертовски рад. После разговора с бабулей мне требовалось время, чтобы все переварить. «Зачистка». Это слово резануло меня по живому. Оно звучало так холодно и спокойно, но в своей сути было угрозой, настолько мрачной, что внутри все сковал холод. Что бабуля имела в виду? Я перебирал интонации, пытался уловить скрытый смысл, но страх упрямо нашептывал одно и то же: ликариласов собираются смести с территории Таррвании. Только не метлой, а чем-то гораздо хуже – чем-то, что не оставляет шансов.

Палатка встретила меня хаосом, который я раньше считал рабочей обстановкой. Письменный стол в углу выглядел так, будто его разнесли три урагана и весьма злой архивариус. Карты Таррвании были разбросаны, смяты и залиты чернилами. Жирные стрелки и кресты, которые я сам когда-то нарисовал, стали мне непонятны, словно записки другого человека, сделанные на грани безумия. Стол был завален обрывками писем и заметок, а в центре красовался чернильный отпечаток моей ладони. Я ежедневно видел этот беспорядок, но теперь он меня раздражал.

Чего ждать? Я шагнул ближе, сунул руки в этот хаос и стал торопливо запихивать в сумку все, что туда помещалось. Бумаги шуршали, рвались и хрустели. Я торопился и нервничал. Какая уж тут скрытность? В голове осталась только одна мысль: сделать так, чтобы никто никогда не сунул сюда нос. Если бабуля узнает о заметках, в которых я записывал догадки о том, как избежать ее «зачисток», мне конец. Она устроит такую демонстрацию, что мое имя сотрут, как помарку.

Я наткнулся на лист, который лежал под картой северных земель. Бумага оказалась удивительно аккуратной, словно кто-то положил ее туда намеренно, чтобы она дождалась именно меня.

Приказ.

Я взял его, стараясь не обращать внимания на то, что руки внезапно стали ледяными.

– Ну-ка…

Слова проступили на бумаге, словно шрамы от клинка:

«Немедленно подготовить все к ликвидации. К началу сезона туманов прибудет отряд для помощи. Заберем только пару для дальнейшего размножения в контролируемых условиях».

Я перечитал. Еще раз. И еще. Написанное висело в воздухе перед глазами, каждое слово било по сознанию, как молот о наковальню. Ликвидация. Заберут лишь пару. А все остальные? Их просто отправит в небытие росчерк бабулиного пера.