Книга Падение Луны, страница 137 – Анхель Блэк

Хайнц распахнул рот в немом крике. Сознание подернуло мутной дымкой, и все знакомые лица медленно таяли в ней. Изнутри поднялся холод, вымораживая конечности и сердце.

«Еще одна глупая маленькая птичка», – прошептала незнакомая женщина. Хайнц увидел ее блеклые очертания, заметил, как она протянула к нему белоснежные руки, и в следующую секунду в его череп резко вцепились чьи-то горячие пальцы.

– Нет! Не смей!

Хайнца выдернуло, вышвырнуло в реальность, ослепившую множеством громких звуков и голосов. В уже потемневших глазницах вспыхнули алые огоньки, перед глазами Хайнца возникло бледное испуганное лицо Алоизаса.

– Оттащи его назад! – послышался грубый оклик Хальварда.

Хайнц не успел прийти в себя, осознать тело и разум, когда его обхватили поперек груди и дернули в сторону. Комната, наполненная удушающими запахами благовоний с акантом, закружилась перед глазами, к горлу подступила едкая горечь, вызывая рвотные позывы. Хайнц зажал рот и почувствовал, какая по-мертвецки холодная у него ладонь. От этого тошнота и головокружение только усилились, но горячие руки Алоизаса, прижимающие череп теснее к человеческому лицу, приводили в чувство и держали в сознании. Что-то в челюстном суставе чавкнуло, и мир снова стал прежним.

Мелодичный смех Мирзы показался Хайнцу издевательским, без привычной легкости. Он успел заметить, как огромный меч из Инферно пронесся прямо по вытянутым в сторону Хайнца ладоням Божества – и серые кисти, украшенные серебряными кольцами, с грохотом рухнули на пол. Мирза смеялся даже тогда, когда Хальвард взмахнул мечом снова и снес ему голову, а затем статуя Божества развалилась раздробленными камнями по полу. Смех Мирзы эхом пронесся по стенам и потолку, затухая и исчезая в клубящемся дыме. Хальвард посмотрел на груду камней перед ногами, некогда бывшую искусно сделанной статуей, и нахмурился, крепче перехватывая рукоять меча.

– Хайнц? Хайнц?! – звал Алоизас. Его лицо было бледным, а глаза широко распахнутыми.

Хайнц вдруг осознал, какие они яркие, голубые, точно небо морозным и солнечным утром в Гелид-Монте. Это вызвало у него слабую улыбку, отчего Алоизас заволновался только сильнее.

– Надеюсь, это обезвредит Мирзу на какое-то время. – Хальвард подошел, приставив меч рядом к стене. – Как он?

– Кажется, он меня не слышит, – ответил Алоизас, крепко встряхивая Хайнца за плечи. – Скажи что-нибудь, не молчи.

– Нужно увести его отсюда. Здесь все пропитано благовониями для Мирзы, – сказал Хальвард, приподнимая голову Хайнца, тревожно оглядывая шею и челюсти.

Грех предположил, что, скорее всего, на коже остались отпечатки пальцев Божества, но сейчас это мало волновало. Он внимательно следил за выражением лица Алоизаса, за тем, как тот хмурился, обеспокоенно прикусывал губы, оглядывал его и сопровождал все это прикосновениями, словно пытался убедиться в целостности и реальности Греха перед собой.

Хайнц медленно протянул руку и коснулся плеча Мастера, скользя ладонью к воротнику, шее и обратно, сжимая ледяными пальцами так сильно, как мог.

– Хайнц? – встревоженно отозвался Алоизас.

– Это был ты, – выдохнул Хайнц, и горло стянуло жгучей болью. – Это всегда был ты…

– Что? – Алоизас непонимающе поджал губы, но руку Греха, сжимающую плечо до боли, не убрал. – Это я, Хайнц. Я и Хальвард, все в порядке. Надо вытащить тебя отсюда, потерпишь?