Книга Падение Луны, страница 130 – Анхель Блэк

В окно светила луна, равнодушно скользя холодным взглядом по множеству вычурных ваз, украшений, стопок книг и сундуков со склянками, наполняющих апартаменты Хайнца. Грех тщательно упаковывал свою комнату в ворс ковров и ткани гобеленов, в дорогую мебель с позолотой и ручной резьбой, лишь бы не было видно ни единого пятнышка голых стен. Ему было необходимо пространство, которое отвлекало бы от мыслей, от реальности, от того, что происходило снаружи, поэтому даже шторы здесь были пестрыми, плотными и увешанными гирляндами из оберегов.

Хайнц выбрался в коридор и тихой поступью направился в сторону своего кабинета. Проходя мимо комнаты Алоизаса, мужчина замедлился и прислушался. Хальвард, как и предполагал Хайнц, тоже был там. Братья безмятежно спали, судя по размеренному сердцебиению; света из-под двери тоже было не видно. Грех поднял руку, словно в трансе намереваясь коснуться латунной ручки, но в последний момент отдернул ладонь. Отчаянно хотелось сказать хоть что-то, но Хайнц должен был разобраться со всем сам. Он не заслуживал помощи.

«Прости, птенчик из Гелид-Монте».

Хайнц в последний раз посмотрел на дверь, борясь с противоречивыми чувствами, но не стал себя выдавать и пошел прочь по темному коридору. Браслет молчал последние дни, и казалось, сейчас Мирза был в самом настоящем бешенстве, судя по тому, как серебристый обруч вонзался в плоть и кость. Хайнц был готов ко всему. Он знал, что сегодня уже не вернется обратно в свою комнату, не ляжет в постель и не присоединится за завтраком к уже ставшим привычными в доме Халле и Хальварду. Он надеялся, что Алоизас обыщет его комнату и найдет под подушкой письмо, которое Хайнц торопливо составлял накануне захвата Ордена, потому что знал, что такое не сойдет ему с рук.

Хайнц понимал, что за дверью его ждет эшафот, но не остановился более ни на мгновение, сжимая кулаки.

Сердце Хайнца предательски сбилось с ритма, когда он вошел в тишину кабинета и прошел к книжным стеллажам, на ощупь в темноте отыскивая нужный том. Без привычного плаща, диадемы и звенящих при каждом шаге украшений он чувствовал себя голым и уязвимым, но не хотел никого разбудить бряцаньем.

Хайнц… доверял Алоизасу. Хайнц был уверен в Хальварде – за столько лет мальчишка никогда не ослушивался и делал все, что он говорил, даже через силу, ведь такова была цена спасения. И сейчас Хайнц был уверен в том, что они бы вмешались, узнай, что происходит, но это оставалось личным делом Хайнца от и до. Мирза был всемогущ, опасен и жаден. Хайнц знал, что спрятаться от него не удастся – только не от одного из Божественных Братьев.

– Ха-айнц, – медово протянул Мирза, едва Грех вошел в комнатку-алтарь.

Он уже давно спустился с пьедестала и сидел на нем, закинув ногу на ногу, и изящно покачивал босой стопой. Браслеты из чистого серебра на щиколотке тонко позвякивали в такт движениям, сапфировые глаза по-кошачьи щурились, черные локоны длинных волос рассыпались по темным плечам.

– Мирза Звездоносный. – Хайнц пересилил себя и поклонился, сложив руки в молитвенном жесте. Браслет раскалился добела, прижигая кожу еще сильнее, и тут же потух.

Мирза промолчал, перестав улыбаться. Он медленно поднялся, и все его движения были настолько грациозны и преисполнены того самого искусства, о котором его молили актеры театра, что нельзя было не залюбоваться, однако Хайнц продолжал настороженно смотреть. Черные одеяния, расшитые серебряными звездами, едва прикрывали идеальное тело Божества, держась лишь за плечи и тазовые кости у поджарого живота. В разрезе туники мелькнули голые бедра, когда Мирза направился к нему. Он остановился прямо перед Хайнцем, властно схватил его за подбородок и заставил посмотреть в глаза.