Книга Начало, страница 88 – Анхель Блэк

Мастер невольно стиснул пальцы и прикусил губу от боли во всем теле. Собственные мысли начинали поглощать его подобно болотной трясине.

– Вам было десять, когда нас разлучили, – голос Фергуса неожиданно раздался совсем рядом. Он поставил на стол две кружки – Мастеру с ароматным травяным настоем и себе с чаем. Чай Греха был заварен настолько крепко, что казался черным. Вскользь Грей подумал, что это из-за того, что Фергус не чувствовал вкус еды. Стало немного неспокойно. Он снова вспомнил, что мужчина перед ним – не человек.

– Зачем же Греху понадобился ребенок? – вопрос сорвался сам собой.

– Потому что ребенок был совсем один. И потому что ребенок бежал от людей, – Фергус не улыбался, отвечая на вопрос.

– И как часто Грехи помогают одиноким детям?

– Не знаю. Лично я – впервые. Никогда не встречал мальчишек шести лет от роду в глухом лесу и с мощным артефактом на шее. Повод задуматься и заинтересоваться был.

– Можно было бы пройти мимо. Зачем же лишние проблемы? Сам знаешь, как за эти магические украшения Мастера из кожи вон лезут.

– Первая причина – вы мне помогли. Будучи ребенком, вы увидели меня изувеченным и не смогли пройти мимо. Это цепляет за живое, знаете ли. Мне никогда так не помогали. – Фергус уселся за стол напротив, посмотрел так пронзительно и внимательно, что захотелось спрятаться от этого взгляда. – А вторая – вы очень напомнили мне себя в вашем возрасте. Подумал, что это хороший поступок – помочь.

– Откуда в Грехе столько человечности? – Грей наклонил голову от любопытства. Пальцы грелись о теплый бок кружки, пряно пахло багульником.

– До Хайнца я жил с людьми. Меня воспитывал человек. Думаю, это оставило след на моей сущности.

Грейден не стал отвечать и молча пригубил отвар, раскатывая сладковатый привкус на языке. Заваривать травы Грех умел. Боль в ноге плавно отступила, оставляя вместо себя слабую пульсацию.Онемение, охватившее было половину тела, спадало ниже, колкие иголочки впивались в бедро и колено.

Грей поболтал отваром в чашке и задумчиво проследил за тем, как закружились зеленые и бурые листья вперемешку с желтыми лепестками. Неожиданно стало спокойно. В голове мелькнули воспоминания о ряде белоснежных чашек с цветочными узорами, выстроившимися на полотенце кверху донышками, подвесных шкафчиках со скрипучими дверцами и теплом пледе с толстыми кистями и бахромой. Этот плед всегда висел или лежал на крайнем стуле с высокой спинкой, и отчего-то Грей вспомнил, каким высоким был стол, и как терпко пахла деревом столешница, если прижаться к ней щекой. Он вздрогнул, будто бы от озноба, и посмотрел на Греха. Тот сидел напротив, медленно смакуя чай, и его бледные запястья сияли в полумраке. Печь отбрасывала теплые оранжевые блики на светлые волосы, делая Фергуса похожим на обычного человека.

Эти странные картины прошлого вытеснили дурные мысли и снова захлопнули крышку сундука с тем детством, которое Грей так отчаянно хотел забыть. Он незаметно потер бедро, наслаждаясь ощущениями жизни без боли, и подумал, что слова Фергуса его более чем успокоили. Он не стремился набрасываться с расспросами, вытягивать из него какие-то мелочи. Грей узнал то, что хотел, и почему-то был уверен, что Фергус ответил бы на все его вопросы, но чувствовал что-то такое, отчего хотелось просто сидеть напротив и молчать.