Книга Начало, страница 49 – Анхель Блэк

– Некоторое?

– Я никогда долго не задерживаюсь на одном месте, Грей. У меня нет такой возможности последние несколько лет, так что готовься к веселым приключениям.

– Не страшно, – равнодушно пожал плечами мальчик.

Небо за окном выцветало, становилось цвета разбавленного марганца. Верхушки деревьев темными росчерками прорезали пространство.

– Мне нравится твой энтузиазм. Не пожалеешь?

– Нет. – Грейден потянулся рукой к пакету, достал конфету в форме собаки и повертел в пальцах, рассматривая в тусклом свете. – Ты сказал, что не чувствуешь вкуса еды.

– Именно так оно и есть.

– Но ты ел вместе со мной.

– Чтобы не выглядеть подозрительно. Ну и все-таки физическая оболочка свое требует, хотя на вкус для меня вся еда просто безвкусная масса, – ответил Фергус.

– Очень жаль. Сливочные помадки стоят того, чтобы их попробовали, – внезапно шутливо заметил Грей и тут же опять замкнулся, когда заметил удивление на лице Греха. Он отвел взгляд, глядя на густые сумерки за окном. – Почему ты один?

Фергус закаменел плечами, глядя на отражение мальчика в стекле. В его серых глазах – грозовое небо, усыпанное первыми звездами, и такое усталое понимание, что Грех ощутил, как в горле неприятно заскребло. Он заслушался мерным стуком колес. Смотрел, как сквозь отражение бледного лица мальчика проскакивали темные силуэты деревьев, и устало вздохнул, не находя в себе слов для ответа.

– А почему ты бежишь от людей?

Грей напряженно замолчал, не поворачиваясь к нему. В его пальцах все еще была сжата сливочная собачка, и она начинала таять, пачкая пальцы, однако мальчик этого будто не замечал, сильнее сжимая губы.

– Грейден, – мягко позвал Фергус. Он поднялся со своего места и пересел рядом с мальчишкой, затем достал из кармана рубашки чистый платок и осторожно коснулся его плеча, разворачивая к себе. – Посмотри на меня. У тебя пальцы все в сладостях.

– Ой, – искренне удивился Грейден раздавленной конфете, механически протягивая перепачканную ладонь Греху, и тот слишком заботливо дляэгоистичной твари, пожирающей каждого встречного, вытер сладкие следы. Фергус сжал в кулаке перепачканный платок, посмотрел пристально в глаза мальчику.

– Послушай меня. У каждого есть вещи, о которых им бывает сложно говорить. Не потому, что не хочется, а просто нет моральной собранности. Или храбрости, называй как хочешь. Думаю, тут мы похожи. Я не буду пытать тебя и выяснять, откуда и почему ты бежишь. Когда у тебя появится желание – тогда и расскажешь мне все сам. По своему выбору. И я в ответ расскажу тебе о себе. Идет?

Грей сцепил пальцы в замок, но взгляда не отвел, внимательно слушая каждое слово. Он – черный силуэт на фоне розовеющего заката за окном, и в темноте его глаза светились чистым серебром.

– Не все ли равно, Грех? Кому какое дело?

– Мне не все равно, и я хочу знать это. – Фергус с трудом удержался, чтобы не положить ладонь на его плечо. Такой жест не будет для Грея ободряющим, потому что он отличался от других детей. – На остальных мне плевать, Грейден. Я говорю сейчас конкретно о нас с тобой. Я не хочу, чтобы ты думал, что я не хочу делиться. Просто даже такому, как я, бывает сложно. И я понимаю, что мой вопрос может быть сложен для тебя, так что давить не собираюсь. Я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть выбор. Ты никому ничего не должен.