Книга Девичья память, страница 6 – Евгения Липницкая

Вкалывая, как и большинство матерей-одиночек, от рассвета до заката, Алина очень переживает, что мало внимания уделяет сыну. Поэтому, старается, по возможности, разнообразить совместный досуг, чтоб у того было счастливое детство и яркие воспоминания. Тот факт, что для счастья Вовке достаточно компьютера и холодных котлет её несказанно печалит. Какие, скажите на милость, яркие воспоминания могут остаться от котлет?

Она бы могла сейчас валяться на диване с вязанием и сериалом, но вместо этого придумала культурную программу и всех организовала, а организация прогулки Вовке задача не из лёгких – парень отчаянный домосед.

Тётя из окошка протягивает нам три кусочка картона с бледными от некачественной типографской краски жирафами.

– Зверей своим не кормить! – грозно сдвинув нарисованные брови, предупреждает она. И тут же добавляет она тоном опытного менеджера – Но можно купить овощи и зерно в ларьке у входа!

Возглавляемые Алиной, мы нестройной вереницей тянемся к решетчатым воротам, выкрашенным пьяненьким завхозом в  жизнерадостный бирюзовый цвет.

Облезлая лама с грустными влажными глазами меланхолично жуёт протянутый Вовкой капустный лист. Из соседнего вольера на неё завистливо поглядывает одногорбый, весь в катышках верблюд. Его редко вот так с руки кормят, только если заезжие. Местные посетители зоопарка знают, что у Васи, так зовут верблюда, на редкость сволочной характер и неисчерпаемый запас пенистой вязкой слюны. Так что, близко к его обиталищу мало кто подходит.

Алина переписывается с кем-то в Вайбере, прислонившись к забору крошечного загона для пони. Я меланхолично глазею по сторонам и стараюсь, по возможности, дышатьртом.

– Отлично, – сообщает подруга, оторвавшись наконец от изобретения Стива Джобса, – к нам сейчас Наташа с малым присоединится! Сразу станет веселее!

– Это да, – поддерживаю инициативу я, – Наташа делает мир веселее.

Упомянутая барышня, Алинкина приятельница и, по совместительству, маникюрша, как раз появляется в конце неровной бетонной дорожки, что ведёт от птиц к копытным.

Павлин, мимо обиталища которого она только что продефилировала на двенадцатисантиметровых шпильках, впился в неё округлившимися глазами, распахнув клюв и зашипел по-змеиному, но не был удостоен и взгляда… Прижавшись к решетке всем телом, он недоверчиво поглядел Наташе вслед, а после, повесив голову и сложив хвост, поплёлся прятаться в угол клетки – вероятно, рыдать. Его курочки, горестно кудахтая, проводили возмутительницу спокойствия ненавидящими взглядами и поковыляли утешать господина, только что получившего мощный удар по самооценке, возможно, даже  заработавшего комплекс неполноценности/

В сером свете пасмурного дня Наташа прекрасна. Своим сиянием она вполне компенсирует недостаток солнца, так что страшно даже представить, что будет в ясную погоду. Вполне вероятно, эпитет "ослепительна" применительно к ней станет буквальным определением.

Папы, сопровождающие на прогулке своих карапузов, до того лениво позевывающие, отбывая воскресную повинность, при виде вышагивающей по дорожке в ульра-мини и на лубутенах Наташи, оживляются. Один, с недельной щетиной и трогательным котиком на мятой футболке, даже плечи расправил и попытался живот втянуть. Провел пятерней по рано поредевшим волосам, сверкнул на цокающую мимо каблучками нимфу орлиным взором, чем здорово напомнил мне запойного генерала Радлова из любимого нами с Алинкой «Сибирского цирюльника».