Книга Девичья память, страница 20 – Евгения Липницкая

Седьмой класс, Димка теперь каждый день таскается за нами следом от школы до Лялькиного дома, носит её портфель гордо, словно рыцарь подвязку на копье, угощает нас на переменах краснобокими яблоками, выпытывает у меня какие Ляльке нравятся песни и когда у неё день рождения. Разумеется, прежде чем предоставить ему стратегические разведданные, я всё согласую с подругой.

Каникулы. Мы с Лялькой заперлись в моей комнате, экспериментируем с её причёской. Чёлка получилась немного короче, чем планировалось, но подруга настроена оптимистично, отрастёт – будет супер. А вот с пепельными прядями что-то не задалось, на светло русых Лялькиных волосах предательскийкраситель проявился отчётливой зеленью. Но она и тут не унывает, говорит, так даже интересней вышло, теперь ещё бровь надо проколоть, и курить научиться. Идею с бровью я отметаю сразу, колоть Ляльку у меня рука не поднимется. Зато приношу с кухни сигареты отчима. Обеих после них ещё сутки тошнило…

Выпускной. Мы страшно красивые, путаемся в платьях, непривычно длинных, нарядных, как у принцесс. Лялька с Димкой танцуют вальс. Какая милая пара, говорит кто-то рядом, и я смотрю на них с такой гордостью, будто собственноручно вчера вылепила этих двоих из глины.

– Всего каких-то три тысячи километров – нарочито бодро произносит трубка голосом Ляли, – Тут же лететь всего ничего! Можно гонять друг к другу в гости хоть каждые выходные!

Я что-то мычу в ответ, соглашаясь. Действительно, в наше время расстояние не препятствие, всё равно обе заняты по горло, живя в одном городе, не чаще чем пару раз в месяц видимся, только вот по телефону или в переписке и общаемся. Так какая разница? Но горло сжимает невидимая рука и на глаза невольно наворачиваются слёзы. Смахиваю их поскорей, пока не проявились в голосе.

– Работу предложили, да?

– Да. Место отличное, грех упускать.

Мы болтаем ещё немного, обещаем друг другу непременно встретиться пару раз до Лялькиного отъезда, вспоминаем, что из старых нереализованных планов необходимо наверстать, смеёмся и перешучиваемся, как обычно. Ляля подробно рассказывает о своих планах на новом месте, а я искренне желаю ей всех возможных удач. Наконец, попрощавшись, конечно же, до скорого свидания, кладу трубку.

Открываю шкаф.

До верхней полки я не достаю даже в прыжке, так что сначала приходится сходить на кухню за табуретом, но в конце концов мне удаётся извлечь из дальнего угла заваленную всевозможным нужным хламом коробочку. Сажусь на пол рядом с распахнутым шкафом, бережно стираю пыль с розовой картонной крышки, развязываю потрёпанную ленту. Под ней пёстрая от наклеек и разноцветных гелиевых ручек тетрадь-анкета, блокнот, куда переписывались от руки стихи, свои и чужие понравившиеся, бисерные фенечки, сплетённые когда-то в подарок, нитяные «браслеты дружбы», фантики от жевательной резинки «Love is…», альбом с гербарием, который мы вместе с Лялькой собирали целое лето, а после так и не оформили под стекло, потемневший кулон сердечко, журнальныевырезки, бусины чешского стекла, выцветшие от времени Полароидные снимки, открытки и магнитики из дальних и не очень путешествий – вся история нашей дружбы. Вся наша с Лялькой память.