Онлайн книга «Девичья память»
|
Ответить Нельке не даёт внезапно возникший у нашего столика официант, с букетом белых роз наперевес. Он с профессиональной улыбкой оглядывает нашу компанию и аккуратно сгружает цветы на столик. – От молодого человека за пятым столиком, – заговорщицким тоном шепчет официант Нельке, водружая рядом с букетом кремовое пирожное. Мы трое синхронно поворачиваемся к месту, где, по словам официанта, сидит даритель роз. – Да, мать, рано ты на покой собралась, – тянет Алина, легонько пиная под столом совершенно зависшую Нельку. За указанным столиком, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, допивает фруктовый смузи гора мышц, обтянутая белоснежной же футболкой. Горе, на первый взгляд, не больше двадцати. – Симпатичный, – возвращаясь в исходное положение, замечаю я, – Только вот беда, за близкое знакомство с ним и под суд можно ненароком угодить. Алинка давится смехом, но делает мне знак молчать. – А знаете что, девочки, – тихо произносит раскрасневшаяся Нелька, осторожно поглаживая нежные лепестки,– Подарите мне лучше, абонемент в SPA. Ну,или духи… Я тут присмотрела одни, «Passion», называются. Лекарь Говорят, если кошка ложится на ваше больное место – она вас лечит. Не знаю, кто и когда это придумал, чем этот некто руководствовался и пробовал ли такое лечение сам. Матильда всё время пытается улечься мне куда-нибудь, на поверхности, для лежания не предназначенные. Не знала, что у меня столько больных мест. Серый говорит, чтобы я её не гнала. Она меня лечит. Особенно когда мигрени. Она забирается под одеяло, где я прячусь от света и звуков внешнего мира, залезает мне на голову, забивая шерстью дыхательные пути и выпуская когти, когда соскальзывает. На больное место бывает не просто попасть. Но она упорная. Я начинаю ругаться и сбрасывать с себя этот комок шерстяной нежности. Накрываюсь одеялом с головой и наглухо блокирую подходы. Нежность в ответ кусает меня за пятки, они в результате манёвра остаются открытыми. Я втягиваю ноги под одеяло, как черепашка. Однако Мотю это не дезориентирует. Она просто взбирается сверху на получившийся бугор и садится туда, где находится моя голова, прямо поверх одеяла, для надёжности фиксируя положение тела когтями. Серёга верит в экстрасенсорику. Он убеждает меня потерпеть и не дёргаться, пока Матильда проводит процедуры. Говорит, уж на что древние египтяне были умные ребята и те поклонялись кошкам. Я верю в физику. И бубню из-под своего одеяла, что ежедневная уборка лотка вполне засчитывается, как обряд поклонения. А ещё, мы, видимо, не правильно дали этой кошке имя. Нужно было назвать её Пластырем или Подорожником. На худой конец, Нимесилом. Когда дышать окончательно становится нечем, приходится снять оборону. Матильда забирается ко мне под одеяло, укладывается на груди и прижимает лапу к моему лицу, где-то в области третьего глаза. Она мурлычет мне на ухо. Я незаметно засыпаю. Проснувшись через пару часов, обнаруживаю, что мой Подорожник давно убежал по своим делам. Серый в кресле пьёт чай и что-то смотрит на Ютубе про древний Египет. Голова не болит. Думаю, надо попробовать прикладывать кошку к кошельку. Яблочный пирог – Я просто не выдержал, – вздохнул Вадик, обнимая ладонями красную кружку в легкомысленный горошек. Я молча положила на его тарелку ещё один кусок яблочного пирога. |