Книга Биврёст, страница 128 – Ирина Итиль

– Езжай домой, – Гин положил ему руку на плечо. – Успокой маму и сестер. Мы следом.

– С-спасибо, – голос предательски дрогнул.

Леер порывисто обняла его и хлопнула по спине. Джет сгреб обоих в охапку и начал всхлипывать.

– Только не кисни, дружище, – сдавленно хмыкнул Штейн. – Еще увидимся. Позвоню, как доеду.

Дождавшись, когда все трое скроются из виду, Штейн залез вслед за Матерью в машину и пристегнулся. Ехали молча, только Ангейя ругалась на пробку, которая начиналась за несколько кварталов до вокзала. Он покосился на профиль Матери. Седые волосы растрепались, тонкие губы кривятся, пальцы нетерпеливо барабанят по рулю. Открыв окно, она нажала на гудок и, высунувшись, заорала скорее от досады, чем от злости.

– Хель! – Скай потерла шею, откинувшись назад. – Так до вечера не доберемся.

– Тут немного осталось. Я дойду. – Штейн отстегнулся.

– Уверен?

– Да. Спасибо.

– Береги себя, мальчик. Не лезь на рожон, – посоветовала Ангейя.

Он кивнул и вылез из машины. Снова пошел снег, превращаясь под ногами в раскисающую кашу. Натянув капюшон куртки на нос, он положил руку на рукоять духовника и скрылся в испуганной толпе. Мать Ангейя с трудом развернулась и поехала в противоположную сторону, на север. Сначала Штейн тупо следовал за толпой, растворившись в страхе, ужасе, недоумении, в тяжелом дыхании, детском плаче, резкой ругани и холоде. СБ пытались контролировать людей, дозированно пропуская через установленный на скорую руку пост, но желающих убраться из столицы было слишком много. Переставлять мерзнущие в мокрых кроссовках ноги было тяжело, словно тащить за собой с десяток несмываемых грехов. Здание вокзала замаячило впереди: дева, закрывшая одной рукой мраморное лицо, второй указывала на юг. Как во сне Штейн преодолел пост СБ и оказался втиснутым в ожидающий отправки состав, в котором царила нервная тишина надежды.

Глухие толчки земли ударили в позвоночник, взорвались впереди криками, паникой и требованием кондуктора начать движение. Штейн встрепенулся и прильнул к стеклу. Они вылезли из Нифльхейма. Синие, иссохшие тела, слишком сильные и выносливые, неторопливо наседали на СБ. Прямо перед Штейном один из драугров вцепился солдату в ногу. Поезд начал ход, и искаженное в крике лицо с глазами, полными недоумения и страха, заставило сердце Штейна сжаться. Он не мог вдохнуть. Удушающий приступ паники сжал его грудь стальными руками и вытолкнул в сторону выхода. Штейн, не слыша и не видя ничего, сбил с ног орущего кондуктора и на ходу вывалился на перрон прямо к одному из драугров. В ноздри ударили затхлый смрад и свежий запах крови.

Зик вынул дрожащими пальцами меч, свой простой легкий клинок без украшений и истории, и произнес имя феникса, прирученного за деньги:

– Жар.

В этот момент что-то сильно ударило его по затылку, и на мгновение Штейн потерял сознание. Его оттащили в сторону, за баррикаду, и смутно знакомый голос захрипел на ухо:

– Вот я и нашел тебя. Быстрый, зараза. – Сильная рука крепко вцепилась в предплечье, не давая ни упасть, ни вырваться.

Штейн разлепил вспыхнувшие болью веки и задергался, перепугавшись сияния бритой головы Сета. Он тащил Зика прочь от вокзала, обратно в город. Видок у «Ворона» был такой себе, что очень повысило Зику настроение: кровоподтек на щеке, разбитая губа и длинная царапина на шее. Обмотанный веревкой треснувший посох выглядывал из-за плеча.