Книга Биврёст, страница 127 – Ирина Итиль

– Если мы сломаем печати, то получим достаточно сил для защиты города от драугров, – возразила Кэрол.

– Физическая оболочка Матери может не выдержать такой силы. Это опасно. – Эйстла устало сняла очки. «Какие же мы все старые», – ужаснулась Скай, словно впервые увидев артритные суставы ее пальцев, старческие пятна, тонкие седые волосы, усталость и печаль, сквозящие в каждом движении. – Это во-первых. Во-вторых, я не вижу причин верить Гиафе.

Они боялись. Скай видела это в их позах, дрожании пальцев, в глазах. Никто не хотел, и одновременно каждая желала той силы, что дает Утгард. Способности Матери велики и с печатью. Без нее – ужасающи.

– Но и не верить тоже. Только так можно защитить город, – сказала Ярнсакс.

– Эвакуируем гражданских по реке и железной дороге, мобилизуем военных и полицию, перекроем Нифльхейм…

– Вера, – Грейп покачала головой. – Мы и так все это уже делаем.

– За снятие печати нужно проголосовать.

– Не обязательно снимать все – только одну, – предложила Скай. – Хейм безумен, а безумцы предсказуемы. Он придет проститься с Ринфе. Родня как-никак.

Ярнсакс покачала головой, пряча глаза.

– Риск велик.

– Для снятия печати нужны хотя бы шесть Матерей. Снять печать Гиафы – лучшая мысль.

– Наследница Гиафы выбрана? Ринфе успеет передать?.. – сурово спросила Ульфрун.

– Выбрана! Успеет! – рыкнула Скай.

В который раз повисла тишина. Наконец Эйстла встала, сняла с лацкана пиджака брошь в форме цветка и положила на стол. Гиалп стянула через голову шнурок с кулоном, Грейп порылась в сумочке и вытряхнула из кошелька старинную монетку с отпечатком зуба. Ульфрун сдернула с пальца безвкусный перстень с вульгарно-красным камнем, а Ярнсакс бережно расстегнула запонку и подвинула в общую кучу к Ангейе.

– Вершина политической карьеры, Ангейя, – хмыкнула Эйстла, заправляя за уши выпавшие из пучка седые волосы.

– Вершина жизни, Эйстла, – усмехнулась она в ответ.

– Ну хоть где-то ты согласна с советом, – кольнула напоследок Грейп.

* * *

– Поднимайтесь, я подброшу вас до вокзала. Оттуда идет эвакуация – разъезжайтесь по домам. – Скай шла так быстро, что задремавшие в зале совета дети поспевали с трудом.

– Я остаюсь с братом! – упрямо возразил Джет.

– Твой брат, Пухля, солдат. Некогда ему твои бока собой прикрывать, понял? – Скай на последнем пролете прокатилась по перилам и ловко соскочила на пол.

– Но он моя семья! Больше у меня никого нет! – он чуть не плакал.

– Это правда? – строго спросила Скай у Гина.

– Его родители тоже были военными.

– Ясно. Где твой дом?

– Зеленый переулок, тут рядом, в двух кварталах, – ответил за него Штейн.

– Тогда сначала туда, а затем на вокзал… – Ангейя открыла заднюю дверцу кое-как припаркованной машины, докуривая сигарету и щурясь от свежего снега.

– Я не поеду! – крикнула Леер.

– Так, у меня еще много дел. – Скай с силой хлопнула дверцей, спугнув крадущуюся вдоль стены кошку. – Куда тебя, принцесса?

– Я с Джетом останусь. Не может же он один ждать брата в пустом доме. Он мне жизнь спас, – тихо пробормотала она напоследок.

– Я тоже остаюсь, – сказал Гин.

Штейн замялся. То, что он видел в больнице, пуга́ло. Больше всего он хотел сейчас быть дома, на ферме, в окружении многочисленных родственников, напевающих, какой он умный, раз учится в Биврёсте. Хотел увидеть сестер и маму с тетушками, убедиться, что с фермой все в порядке.