Книга Пыльные перья, страница 178 – Ольга Дехнель

В комнату она мысленно вернулась после того, как Мятежный одним движением стянул с нее полотенце.

– Мышь, иди сюда. Чего застыла?

И Саша фыркнула, встряхиваясь. Сама себя не убедила совсем, может быть, удастся убедить его?

– Сам ты мышь.

Под руку к нему она нырнула с какой-то невероятной благодарностью, там тоже было тепло и пахло только живым, привычным. Саша выдохнула медленно-медленно, голова отказывалась выдавать хоть одну связную мысль, глаза слипались. Она рассеянно отслеживала руку Мятежного, как она чертила круги у нее по боку.

– Трясешься потому что, вот и мышь. Я твою трясучку чуял с другого конца комнаты. Даже через стену.

У Саши ныли руки и пальцы, а ладони были напрочь изуродованы мозолями от слишком активного использования фермерского инструментария. Она молча прижала их к груди Мятежного. Может, если вот так к живому и теплому приклеиться, то полегчает? И про мертвое забудется?

– Как тебе удается оставаться таким спокойным, господи, ты меня бесишь. Вот сейчас реально бесишь.

Он издал негромкий смешок, перевернул ее, как куклу, укрыл собственным телом. Это тепло и знакомо. Это привычно. И это безопасно. Огромный пузырь безопасности, но безопасно – это возможно? Это удивительно, как легко ты забываешь о том, что существует мир, где никто не вылезет из-под пола и не сожрет тебя.

– Я просто делаю это давно. Не значит, впрочем, что мне не страшно. Смотри. – Он поймал Сашину ладонь, прижал к шее, провел по руке. Напряжение. Напряжение жило под кожей, никак не хотело отпускать. – Сегодня я вообще испугался до одури. Я тебя столько раз называл ленивой и безответственной, но серьезно? Сегодня, когда ты реально оказалась посреди этой мешанины, да еще исчезла… Я, знаешь, до сих пор в этом ужасно плох, просто отвратителен, если честно. Но если бы с тобой сегодня что-то случилось…

Саша слышала только его голос и неровный стук собственных зубов, будто музыкальное сопровождение. Хотелось рассмеяться над собственной неозвученной шуткой, но смех – неровный и бесконтрольный – тоже остался в машине, его хрустящие остатки сейчас наверняка счищаются домовыми с сидений.

Голос Грина нашел их тут же:

– Я опоздал на все сердечные разговоры. Потому суммирую за Марка. Саша, мы бы оба себе не простили, серьезно.

Саша мотнула головой, тело все еще рвалось куда-то бежать, а внутри, в голове, в самом сердце, все будто набито опилками. И может быть, она не сильно умнее медведя из мультика, но руку из-под Мятежного вытащила все равно, протянула к вовремя вернувшемся Грину – настойчиво. Требовательно.

– Молчи. И иди сюда.

Он послушался, и Саша впервые подумала, сворачиваясь между ними, стремясь схватить как можно больше, нелепо пытаясь собрать их руки, прижать к груди, как много на самом деле ей здесь позволяли. Как сильно на самом деле заботились. Любили? И любили, наверное, тоже.

– Озерская, мы серьезно не первый год этим занимаемся. И кучка мертвецов – это не то, что может нас прикончить. – Голос Мятежного звучал примиряюще, и Саша злилась на него за это. Не по-настоящему, на настоящую злость у нее сил не было. И может быть, она разучилась злиться на него по-настоящему.

– Ага. Конечно. Крутые профи. Что им кучка мертвецов. Меня чуть не угробили двое плюс один морок. Что им кучка.