Книга Пыльные перья, страница 147 – Ольга Дехнель

– Ему помогает моя кровь, он с ее помощью держится дольше, и если нет нагрузок, то и приступов нет. – Пять лет ты хранила секрет. Пять лет. И кому ты отдала его? Почему ты отдала его?– Не говорите никому. – Он волен делать все, что захочет, и ты это знаешь. Я знаю. Но еще я знаю, что я могу попросить. –Она не сможет помочь ему… в процессе?

– И почему я не удивлен? – Он коротко хохотнул, а Саша в очередной раз удивилась, она не знала, что ей это понравится: молчание, комфортное и какое-то удивительно знакомое, взгляд внимательный и ощущение того, что с плеч наконец сняли эту огромную ношу – она чувствовала себя легкой и знала, что ей нельзя терять концентрацию. И смотрела на него внимательно, остро: я вам не верю.Но освещение путалось у него в волосах, а черный глаз поглощал мир за стенкой, и кто-то должен съесть старый мир и старую ночь, иначе никогда не родятся новые. Так почему не он? – Но нет. Несмотря на всю красоту возможного эксперимента, нам не стоит вбрасывать в этот микс еще одну кровь. Мне бы не хотелось, чтобы магия выбрала не того носителя.

– Во что можно изменить меня? – Саша усмехнулась, криво и горько, ей самой было неловко: за количество горечи, и за смену тона этого разговора, и за множество раз, когда она открывала глаза и мечтала проснуться другим человеком, не человеком вовсе – кем угодно. Но не в тесной маленькой клетке собственного тела, которое понятия не имело, как ему жить эту жизнь. И какую жизнь жить. На самом-то деле.

– Ты бы удивилась, Александра.

Саша не стала спрашивать. Она была здесь не ради себя, и что ей до тех перемен, даже если мы все-таки можем изменить кровь и изменить наследие. Эти годы научили ее любить собственную кровь. Потому что она помогала тем, кто был ей дорог. Потому что ее кровь имела силу. И значит, Саша тоже была сильной.

– Я правильно вас понимаю: если я смогу убедить Грина принять это решение, то вы согласны попытаться ему помочь? Несмотря на малую вероятность успеха? Но вероятность успеха все же присутствует. И вы ничего не просите взамен. Правильно?

Ной снова ограничился коротким кивком, Саше показалось, что говорил он вообще редко, и она чувствовала себя неисправимой болтушкой. Он еле заметно щурился, словно ему нравился звук ее голоса. Конечно нравился: живой бесконечный поток эмоций. Это бесы. Это работает так: они простукивают пальцами все, из чего ты сделан, все, что в тебе есть хорошего или плохого. Находят живое и припадают, прилипают, смотрят и слушают, пробуют на зуб. Живое, живое, живое.

– Только ты не должна убеждатьГригория. Все, что от тебя требуется, – объяснить ему ситуацию. И обрисовать его перспективы. Это его решение. Его жизнь. И уж точно его смерть, и только ему решать, как именно он хочет ими распорядиться. У вас жизнь и смерть существуют в единственном экземпляре, и мало кто хочет закончить их так, как ты сейчас ему любезно предлагаешь, Александра.

Саша прикрыла глаза. Крошечное, предательское такое облегчение. Что решение это было не ее. Это очевидно совершенно. Прозрачно как стекло. Но знать – одно. Услышать вербальное подтверждение – совсем другое.

– Вы когда-нибудь это делали? Раньше?

Она перевела взгляд на Ноя ровно в тот момент, чтобы поймать его собственный. Еще одна вещь, которая удивляла Сашу, о которой она и понятия не имела, – что ей может это понравиться, когда на нее смотрят так, будто она – самый яркий предмет в комнате, светится так, что почти слепит.