Книга Пыльные перья, страница 130 – Ольга Дехнель

– Навредил мне? Валли, ты впихнула мне эту машину убийства, зная, что, скорее всего, она меня придушит? Это что, профилактическая порка или что? Ты знала, что я ненавижу Центры. И все равно дала его мне?

Она помнила теплое прикосновение ключа к коже и помнила, как он спал у ее груди – или не спал вовсе. Ключи спят? Но он ощущался живым, настраивался на ее сердце медленно-медленно. Будто хорошо знал, о чем именно оно шепчет, о чем именно оно бьется.

Валли дернула подбородком, волосы, похожие на неукротимые колючки, как всегда упрямая, не менее упрямая, чем ее подопечные, Валли – всегда первая, всегда знает, что делать, потому что она, в отличие от остальных, не имела права на ошибку.

– Я знала, что ты ненавидишь систему. Но, кажется, учишься любить этот конкретный Центр. Я знаю, что такое ненавидеть систему в целом. Уж прости, Саша, но выбора у меня на тот момент особо не было. Ключ оставить было некому. Тем более, – ее глаза блеснули неуместно весело, и Саша задержала взгляд на ее лице именно поэтому, – ты всегда могла отказать Ною, мне ты отказывала миллион раз, когда дело касалось работы по делам Центра.

Саша молчала, хотя ей было что сказать. И было из-за чего злиться. Она взвешивала слова тщательно, вычерпывая из них лишнюю злость собственными руками.

– Я думала, это происходит, потому что Иван показался мне знакомым. Потому что показался похожим на дом. Это не дом, конечно. Но есть вещи. Люди. – Ее взгляд дернулся к Грину, и ей было страшно смотреть на него, потому что… Наверное, потому что она могла пережить неприятие от многих, но не от него. – Простите меня, я просто пытаюсь найти дорогу домой.

Грин смотрел на нее внимательно, открыто, и ей хотелось извиниться больше, сделать больше: видишь, не настолько хорошее у меня сердце.

Вот дерьмо, я же ничего не сделала.

Валли молчала несколько долгих секунд, после коснулась Сашиного плеча, осторожно, невесомо.

– Саша, ты серьезно ворвалась в номер к Ивану, выдернула его из постели и от Виктора и устроила ему разнос за то, что он отказался нам помочь?

Саша довольно хмыкнула, воспоминание, затертое после событий последних суток, вернулось к ней в полной мере и грело душу до сих пор.

– Разнос – это сильно сказано, но… Мне нравится думать, что я его потрепала.

Когда она подняла глаза на Валли, наставница улыбалась.

– Ты знаешь, меня сюда отправили за вольнодумство. А я верю, что обдумывать ситуацию, неважно в каком ключе, необходимо. Я не буду наказывать тебя за мысли. И уж точно не буду наказывать тебя за честность. Может быть, теперь ты поймешь, что я не злой монстр во главе Центра, которым ты меня рисовала в своей голове?

Я не думаю, что ты монстр. Я абсолютно точно так не думаю.

Конечно, она не нашла в себе сил сказать это вслух, а когда в носу подозрительно защипало – то ли от облегчения, то ли от того, что эмоций было слишком много за все эти дни и сознание уходило в отказ, – Саша пробормотала негромко, в сторону:

– Я могу взглянуть на фото? Грин сказал, вы нашли фотографию девушки? Или я все-таки наказана?

Саша почувствовала, как Мятежный за ее спиной закатывает глаза, ей даже смотреть не нужно было, настолько демонстративным был этот жест.

– Твое желание быть наказанной приобретает пугающие масштабы, мне куснуть тебя за задницу, чтобы ты чувствовала себя комфортнее?