Книга Пыльные перья, страница 129 – Ольга Дехнель

– Слушай, тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы возмущаться, после того как провела неделю, обдумывая предложение нашего Иванушки, вместо того чтобы сразу ему отказать?

Он звучал нарочито лениво, будто проблема его не касалась. Саша почувствовала, как внутри что-то в последний раз тикнуло, готовое взорваться.

Ну нет. НУ НЕТ. Это я терпеть не собираюсь.

Она развернулась резко, состоящая из чистой ярости, как всегда, легко переключаясь между состояниями.

– А тебе не кажется, что, если бы ты не вел себя как последний урод, мне бы не пришлось так долго думать?! Или не пришлось думать вообще?

Саша ждала, что он огрызнется в ответ, попробует укусить ее – сделает ровно то, что делает всегда, – но он молчал. Она не побоялась встретиться с ним взглядом, нет уж, никогда не боялась и не начнет бояться его сегодня. Но глаза у него были все такие же черные, и выражение она не могла прочитать совершенно. Саша неверяще качнула головой, отвернулась, снова нашла глазами Валли:

– Послушай. Мне жаль. Мне реально жаль. Но ты знаешь, как это работало. Я не хотела здесь оказаться с самого начала, и я столько времени провела, живя только мыслью о том, как выбраться отсюда. Конечно, я думала над этим предложением! Но вопрос не в том, думала я или нет, а в том, что я сделала в итоге, разве нет?

– А что изменилось? – Валли все еще оставалась замечательно нейтральной, и Саша чувствовала себя глупым ребенком, который сделал какую-то ерунду, которую делать было не нужно, и расстроил этим маму. Теперь осталось только добровольно встать в угол.

Но что изменилось, в самом деле? Что изменилось, почему я этого не сделала?

– Не знаю. Я изменилась, наверное. И я понятия не имею, чего я хочу. Но я скажу тебе, чего не хочу точно. Я не хочу помогать человеку, который относится ко мне… вот так. Я не хочу причинить вреда вам. Валли, не дави на меня, я знаю, что ты вправе. Но я реально сказала все, что могла. Пересказала наши с ним диалоги до последней детали. Я знаю, что напортачила, и у тебя есть причины злиться на меня. Но я отказала ему, клянусь.

Валли смотрела на свою подопечную долго и помнила не слишком хорошую, кусачую девочку, которая сразу по приезде в Центр закрылась в своей комнате и посылала к черту всех, кто пытался приблизиться к двери. Девочку, которая отказывалась называть даже свое имя, брать еду из рук Валли. Сейчас Саша прижимала руки к груди, будто пытаясь удержать собственное рвущееся сердце на месте.

– Хорошо.

Брови у Саши пораженно поползли вверх.

– Серьезно? Вот так просто? «Хорошо» – и все? Никаких выговоров, дисциплинарных слушаний и прочего?

Валли все еще смотрела на нее, и, может быть, выговор был бы правильным решением, но чему ее это научит?

– Если бы ты не была искренней, ты бы не смогла носить ключ. Он бы навредил тебе, потому что ты хотела навредить Центру, даже если ты хотела этого неосознанно, это страховка от необдуманных решений. Центр сам всегда знает, как ему лучше. А значит, решение ты приняла на самом деле еще до того, как его надела. У меня нет оснований тебе не доверять.

В эту секунду Саше хотелось на нее броситься, она сжала зубы, чтобы не зарычать; ей безумно надоело прыгать между настроениями с такой неистовой скоростью, но иначе она просто не могла.