Книга Пыльные перья, страница 125 – Ольга Дехнель

Мятежный хмыкнул, воскрешая в памяти события.

– К сожалению, нет. Хотя очень хотелось. Охранники там были отборно мерзкие. Но дело обошлось простым заговором на отведение глаз, Валли их знает миллион. Так что охрана там была совершенно человеческая. Дальше начинается лес, холод собачий, с Волги дует нереально, эти двое, – он указал на Грина и отсутствующую в данный момент Валли, – похожи на сосульки. В Доме, конечно, нет никакого света и тишина стоит невероятная. Мы начинаем думать, что промахнулись, потому что, по логике вещей, колдуны уже должны быть в курсе и встречать дорогих гостей. Но тихо невозможно. Ты такую тишину услышишь только на кладбище. И эти слоны – реально огромные монстры, тебе бы понравилось – возвышаются среди ноября каким-то дебильным волжским гротеском.

Грин чуть щурился, следя за достоверностью рассказа, повел в воздухе пальцами, стремясь вернуть Мятежного к сути.

– Марк просто не любит, когда кто-то выше его ростом, да еще настолько, потому рассказ про несчастные скульптуры мы имеем все шансы слушать еще долго.

Саша тут же мстительно добавила, выглядывая откуда-то из-под руки Грина:

– У кого еще собачий фокус внимания?!

Мятежный ответил им полным скепсиса взглядом, в котором читалось: «Почему я должен был застрять здесь именно с вами двумя?» Он рассеянно бросил взгляд на Грина, будто ища опору, а затем продолжил.

Мятежный это утро помнил замечательно. Уныло-серое, кричащее: «Ноябрь!», черные деревья, торчащие посреди грязного безобразия, которое оставил за собой первый снег. Вверх раньше вела дорога, теперь все заросло молодой порослью. И зачем было переводить Дом в частную собственность, это его медленно убивало.

Слоны эти выглядели абсурдно, и скульптура девушки с другой стороны Дома напомнила ему кого-то, о ком он отчаянно не хотел вспоминать.

– Этот Дом криповый до жути, будто прямиком из хоррора вылез.

Мятежный хмурился, насмешливо отмечая тот факт, что вся его жизнь, по сути, вылезла из не слишком хорошего фильма в жанре хоррора. Он натолкнулся взглядом на сияющего Грина.

– Что, Марк, испугался?

Сражаться рядом с ним, да даже, может быть, умереть рядом с ним, – это ровно то, чего он мог для себя пожелать. Это то, где он был на месте. И потому ухмылку он зеркалил легко, она была заразительна безумно, все это было заразительно. Перспектива выкурить тварей из гнезда, докопаться до сути, решить хоть одну из проблем. Он это сможет, и он сможет сделать это прямо сейчас.

В мире было не так много мест, где Мятежному было хорошо. Грязный лес, атмосфера дешевого хоррора, улыбающийся Грин, предвкушение драки. Вот это. Это похоже на его место.

– Даже не надейся.

…Валли делает жест рукой, мол, она пойдет первая, и он закатывает глаза, вроде: «Ага, что еще?», оттесняет ее плечом и каждый раз про себя восхищается, как такая маленькая женщина может оказывать такое яростное сопротивление.

Внутри тихо, сыро и мерзко, пахнет плесенью. Внутри склизко, этот Дом – работа того же архитектора, что и Центр. Только там тепло и как дома, а здесь грибок на стенах, ободранные обои, аварийная лестница. И клетки, клетки, клетки. До самого потолка.

Мятежному остается только присвистнуть:

– Охренеть. Они все это сожрали?

И когда приближается к клеткам, ответ получает немедленно, в виде мерзкого хруста под ботинками. Всюду мелкие звериные косточки.