Книга Разлом, страница 249 – Рия Альв

Кем бы он ни был, мать явно общалась с ним по своей воле. Более того – она не хотела, чтобы этот разговор кто-то слышал. О происходящем в замке мог узнать отец, его связь с ним была сильнее, чем у Фриг. Уход Леди из замка вызвал бы вопросы. Сад другое дело, сад не подчинялся ни отцу, ни матери и многое прятал от чужих глаз.

Фриг хотела было уйти, но то ли бдительность ее ослабла после исчезновения незнакомца, то ли в голове помутилось от тревог и сомнений: она выдала себя. Платье все же зацепилось за куст, который оглушительно – как показалось Фриг – зашуршал.

Уже через мгновение она ощутила, как тиски материнской магии сжимаются на ее теле. У Леди Хелл всегда была отличная реакция.

– Это я… – с трудом выдохнула Фриг остатки воздуха.

– Фриг?

Тиски тут же разжались. Вскоре и сама Леди оказалась рядом. И строго посмотрела в лицо дочери. Но под этой суровостью пряталось совсем другое чувство – страх, чуть ли не паника.

– Давно ты здесь?

– Не очень. Я слышала часть разговора, но почти ничего не поняла. Ты же знаешь, я плохо говорю на офо, – сбивчиво начала оправдываться Фриг, – тот незнакомец просто напугал меня, я подумала, вдруг он опасен.

– Ты никому не успела сообщить? – спросила мать, глядя все так же сурово. Фриг качнула головой. – Тот… человек… мы обсуждали с ним редкие заклинания. Ты ведь помнишь, что я ими увлекаюсь.

О да, Фриг знала эту странную материнскую страсть. Интерес к древней и редкой магии в ней вспыхнул года четыре назад, как казалось Фриг, совершенно на ровном месте.

– Не все эти заклинания одинаково полезны, так что отец не одобряет моего увлечения, – продолжала мать, – вот я и предпочитаю проводить встречи тайно. Ты ведь никому не расскажешь.

– Нет. – Фриг снова качнула головой.

Но этого было, конечно, мало. То, что родная мать не верила ей на слово, было уже даже не обидно. За столько лет Фриг привыкла.

– Поклянись, что никому не расскажешь об этом случае ни одним из возможных способов.

Даже спустя много лет после происшествия Фриг все никак не может избавиться от мысли – что было бы, поступи она иначе. Что было бы, если бы она успела отправить письмо учителю или отцу. Или если бы тогда оттолкнула мать, сбежала, рассказала бы все. Как бы изменилась ее жизнь? А жизнь Фреи?

Но она ответила:

– Клянусь, – и ее губы плотно сковала печать клятвы.

Фрея лежала и слушала дом. Он был почти безмолвен, только мамины шаги в гостиной отдавались едва уловимым скрипом.

Восемь шагов туда. Восемь обратно.

Скрип-скрип-скрип.

Фрее хотелось спуститься, обнять маму, сказать, что с ней все будет хорошо, что это просто простуда. Но тяжесть сковывала все ее тело, так что не было сил даже открыть глаза. Фрея часто болела. Но всегда поправлялась. Она промокла тогда, под дождем. Промокла и замерзла. Все остальное ей привиделось. И темная фигура, и заклинание.

Скрип-скрип-скрип.

Просто привиделось…

Волны вереска качались над ее головой. Гроза приближалась. Вспыхнула молния, и по дому пробежал отзвук громового раската.

Фрея кое-как вынырнула из сонного забытья. Не гром. Просто хлопнула входная дверь. Гости?

– Как она? – с порога спросила тетя.

– Немного лучше. Мне удалось сбить жар, но это ненадолго.

– А ты сама как? Тебя ведь тоже пытались проклясть.

«И маму…» – воображение Фреи живо нарисовало то, как неясная тень стоит за маминой спиной, как сплетает кружево заклятия.