Книга Разлом, страница 179 – Рия Альв

– Не говори отцу о том, что здесь произошло. Совсем. Ни прямо, ни намеками. – Фриг посмотрела в глаза Хелл, будто стараясь угадать ответ еще до того, как он сорвется с ее губ. И то, что она в них увидела, ее окончательно успокоило.

Что чувствуют люди, лишившиеся зрения или слуха, вдруг потерявшие то, что было для них естественно и необходимо? Теперь Аин казалось, что она понимает. Делаешь все как обычно, пытаешься ощутить то, что раньше было твоей частью, но чувствуешь лишь пустоту, наполняющую тебя до краев.

Аин пыталась найти сознание Анса с непоколебимой упертостью, но не ощущала ничего. Иногда ей все же удавалось установить хрупкую, словно лед по весне, даже не связь, а так, иллюзию связи, на мгновение почувствовать себя бесконечно счастливой и снова упасть в холодную бездну, когда все рушилось. Только сейчас Аин поняла, каково это – быть одинокой, и это чувство оказалось самым ужасным из всех, которые она когда-либо испытывала. Она бы выла от этой бесконечной боли и тоски, если бы могла себе это позволить. Но стены Рейнгардского замка эхом пронесут этот вой через все залы, и он соберет здесь тех, кто будет рад ее горю.

После того сражения Аин очнулась первой, еще там, около леса. Она плохо помнила, как рассказывала о произошедшем кому-то из людей Лорда, приехавших проверить, что это была за вспышка. Почти не помнила, что вообще говорила. Не помнила, как ее, полумертвую, кто-то посадил на своего коня. Не знала, кто поддерживал всю дорогу, чтобы она не выпала из седла. Сознание замкнулось на том моменте, когда она, открыв глаза, не ощутила Анса рядом и когда она трясла его за плечи, улавливая совсем слабое дыхание, но не могла заставить очнуться.

Сейчас он был почти таким же, как тогда: бледно-серая кожа, слабое дыхание и едва ощутимая аура, похожая на полупрозрачный туман. Местные лекари колдовали над Ансом уже который день, но не смогли заставить его очнуться: слишком сильное повреждение.

С Деем обстояло не лучше. Если с Ансом все хотя бы было понятно – его ауру выжгло слишком сильным потоком светлой энергии, – то что творилось с Деем, не мог с уверенностью сказать никто. Его аура пульсировала. То гасла почти совсем, становясь слабее, чем у любого живого существа, то вдруг вспыхивала так, что приходилось ставить щиты. Их с Ансом поселили в разных концах замка – чтобы «не мешали выздоровлению друг друга», как выразилась Уртика, местный главный лекарь, – но будь на то воля Аин, она бы развела их по разным концам мира. А лучше вообще по разным мирам. Она понимала, что Дей не виноват, но в глубине души все же злилась. И не она одна.

Марионетки. Они стали настоящей проблемой. Анс был не способен их контролировать, и что они могли выкинуть, оставшись предоставленными самим себе, страшно было представить. Хоть они и сильно ослабли, но все еще могли причинить реальный вред. Аин толком не умела с ними обращаться, но пока ей удавалось хотя бы заставлять их не высовываться в этот пласт реальности и сидеть тихо. Оставалось надеяться, что будет удаваться и дальше.

Поняв, что от долгого сидения в одном положении тело начинает затекать, Аин встала с кресла и сделала несколько кругов по комнате. Пребывание в четырех стенах медленно сводило ее с ума, и Аин это прекрасно понимала, но оставить Анса не могла. Стоило ей покинуть его комнату, паническая мысль о том, что в ее отсутствие с братом может случиться что-то ужасное, тут же вгрызалась в душу. Поэтому она старалась не выходить, даже спала прямо здесь, в кресле. Это было далеко не самое неудобное место для сна в ее жизни.