Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 94 – Эдди Кан

На лестничной площадке замерла вовсе не бабушка, да и разве это могла быть она? Стоя все так же неровно, на Мирэ невидящим взглядом смотрел охранник. Из его порванного и бездвижного рта снова раздался голос бабушки:

– Мое будущее, – приторно проговорил труп. – Я настигну тебя раньше.

Тело охранника пришло в движение: голова беспомощно завалилась назад, руки повисли по швам, одно плечо наклонилось еще ниже к земле, спина выгнулась колесом, выставляя вперед брюхо. Только теперь Мирэ поняла, что кровь на рубашке была не столько от раскуроченной челюсти пострадавшего, сколько от его распоротого живота. Нечто выпотрошило мужчину и забралось внутрь. Охранника выели изнутри.

Растягивая плоть в разные стороны, как кокон, из тела несчастного выглянула спираль пепельно-трупного цвета, затем вторая, вскоре на окровавленный лестничный пролет рухнул толстый змеиный хвост. Обглоданные и высушенные до состояния кожистой оболочки, остатки охранника упали на пол бесформенной кучей мяса и кожи. Перед Мирэ, возвышаясь над кольцами своего тела, распрямился змей тэса.

Кровь убитого охранника все еще поблескивала на чешуйчатой шкуре твари, делая страшное лицо змея еще более пугающим. Но в окончательный ужас Мирэ привел не жуткий вид существа, а то, что тэса снова раскрыл змеиную пасть, попробовав языком воздух, и заговорил голосом бабушки:

– Мое будущее, теперь не убежишь.

В этот раз Мирэ не сдержала вопль. Инстинктивно отпрянув от молниеносного броска змея, она завизжала и отскочила в сторону, но оступилась. Упав, Мирэ покатилась по ступеням, достигая нижнего пролета быстрее, чем если бы бежала. Все тело кричало от боли, лодыжка полыхала. Мирэ встала на четвереньки, видя, что тэса, словно играючи, медленно ползет на нее сверху, так, будто змей знал, что ей никуда не деться.

Выпрямившись, Мирэ оперлась на больную ногу, вскрикнула от боли, но побежала. Она толкнула плечом дверь в конце лестничного пролета и ввалилась на этаж, где еще оставались работники. Стоило ей миновать коридор, она достигла ряда столов и уже беспомощно повалилась на пол, но успела придержаться за край стола.

Все семь человек, кто задержался в офисе допоздна, были разодраны в клочья, выпотрошены, как и охранник. Ближе всех к Мирэ была девушка, которую тэса распорол от горла и до лобка, вырвав все внутренности. Одной этой картины было достаточно, чтобы Вон вывернуло наизнанку. Она отвернулась и сложилась пополам, отплевывая желчь. Из глаз градом покатились слезы, на краю носа собралась жидкость, Мирэ трясло, тело норовило сдаться. Бежать было некуда. Мирэ проклинала себя за то, что не послушала Джина. Всего день, может быть, два, и пришли бы вести об экспертизе над книгой, в офис можно было бы приехать с ребятами. Возможно, к этому времени Джин смог бы выследить змея и убить его… Но Мирэ все испортила.

– Попалась.

Выпрямившись, как от удара током, Мирэ посмотрела на выход к пожарной лестнице. Теперь это был не голос бабушки. Там, придерживаясь за дверной косяк, стояла девушка, которую Вон видела разорванной буквально у себя под ногами. Змей примерил ее облик, балуясь с фигурой погибшей девушки как с игрушкой. Откинув назад пышные черные волосы, которые прикрывали хоть какую-то часть обнаженного тела, змей открыл девичьи груди и ухмыльнулся. Пухлые губки незнакомки растянулись, и по подбородку изо рта потекла кровь, спускаясь к солнечному сплетению и пупку, описывая рельеф фигуры.