Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 89 – Эдди Кан

Экспертиза над книгой затянулась. Как удалось выяснить Но Йунг, Ли Хан послал фолиант в национальный университет в самую маленькую провинцию Южной Кореи и по совместительству остров мечты – Чеджудо. На острове было немало специалистов, чьи познания распространялись гораздо дальше границ общеизвестной истории. Но их заключение необходимо было еще подтвердить и перепроверить в Сеуле, отсюда задержка по срокам. Мирэ оставалось только нервно расхаживать из угла в угол.

Вечерами Сон-Хо просвещал Джина современной культурой кино. От беспрерывно работающего телевизора и неумолкающей умной колонки Мирэ хотелось лезть в петлю, но уже к концу третьего дня она, несмотря на недовольство, втянулась в такое времяпрепровождение и присоединилась к киносеансам.

К счастью или к беде, вестей от Чон Сонмина до сих пор не было. Мирэ понадеялась, что анализ слюны кумы выдал несовпадение образцов или детектив Сонмин погряз в бумажной волоките, из-за которой ему было некогда сеять кошмар среди подозреваемых.

Продолжая работать с экспонатами, Мирэ попросила Но Йунг найти любой возможный материал на Ли Хана. Кто он, чем известен, есть ли на нем приводы или аресты, иначе говоря – составить досье. Подозрительно, но подкованная в поисках истины Йунг так и не накопала на антиквара никакой грязи. Он был чист, как едва натянутый и загрунтованный холст. Прилежный господин с высокой репутацией и не менее высокими отзывами на его лавку. Вспомнив, что таилось у него в подвале, Мирэ только утвердилась в своих подозрениях, что Хан замешен в нелегальных делах.

Прошло пять дней, которые Мирэ могла бы назвать заточением, если бы не стала ощущать себя в безопасности и покое. Она справилась с последствиями всех недавних нападений, угроз и опасностей, ко всему прочему ее ни разу не посещали кошмары. Единственными напоминаниями о странных событиях были рог Саджа и Джин.

Твари не появлялись ни разу за все эти дни, и опасения Джина по поводу атаки тэса начали казаться Мирэ пустыми. Сонг к этому времени полностью восстановился, следы от укуса быстро заросли на его коже, прошла хромота, но перебои с силами не исчезли. Как и прежде, Джин иногда не мог по взмаху руки открыть дверь, но временами превращал сенсорную панель плиты в настоящую жаровню Аида. Мирэ заметила, что его сила действовала, когда он был зол. Если для хранителя источниками силы служили добрые побуждения и стремление помочь, могла ли ярость быть источником силы у демонов?

– Так, значит, беру два бисквита «огура»[44]и моти. Все верно? – Безвылазное сидение дома сделает из любого человека охотника на вылазку за пределы четырех стен. Закидывая на плечо рюкзак, Сон-Хо торопливо влезал в кеды, надеясь проскочить в кондитерскую лавку мимо Джина, чтобы тот не принялся отчитывать его за попытку к бегству.

Время близилось к восьми вечера, медленно завершался шестой день затишья. Быстро привыкнув к хорошему, Мирэ уже не представляла вечерний киносеанс без какого-нибудь соблазнительного десерта.

– И не забудь клубнику в стекле, – кивнула она. – Ту, которую приготовил ты, я до сих пор от зубов отдираю…

– Ой, да ладно, как будто у кого-то с первого раза получилось приготовить это стекло, – недовольно заворчал Сон-Хо, выскальзывая из квартиры.

Закрыв за ним дверь, Мирэ прислушалась к звенящей тишине в доме. Впервые за долгое время она осталась совершенно одна. У нее никогда прежде не было друзей или желания завести домашнее животное. После смерти бабушки она страшно боялась снова пережить чувство утраты, поэтому убедила себя в том, что лучше уж совсем одной, чем вновь перенести подобную боль. Но когда с ней под одной крышей поселились несносный Сон-Хо и строгий Джин, Мирэ так привязалась к компании, что сейчас почувствовала себя донельзя тоскливо, хотя и знала, что Пак вернется минут через тридцать, а Джин – примерно через час.