Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 123 – Эдди Кан

– Нет. Помоги себе! Пожалуйста… – уперлась Мирэ. Тогда Джин легко, но властно перехватил обе ее кисти и аккуратно прижал их к стене, вынуждая сдаться.

– Мирэ, пожалуйста, прекрати.

– Не надо, позаботься о себе… – приняв поражение, Мирэ бормотала вполголоса, продолжая качать головой.

Стремясь помочь ей, Джин рисковал своей жизнью. А что, если рана на боку снова начнет кровоточить? Вдруг от многочисленных ударов внутренние гематомы дадут осложнения? Мирэ хотела оттолкнуть его. Потратив силу на нее, сможет ли Джин потом вылечить себя? В прошлый раз при встрече с кумой его силы быстро иссякли. Он уже, черт возьми, даже не хранитель и не обязан никого защищать! Ну почему Сонг такой упрямый?

Аккуратно сняв с Мирэ грязный пиджак, Джин разорвал рукав ее блузки и легко провел большим пальцем над порезом от устричного ножа. Сонг даже не касался кожи, но от его манипуляций края раны начали медленно тянуться друг к другу. Выплюнув остатки грязи, порез закрылся. Напоминанием о художестве антиквара осталась тонкая полоска белого цвета.

– Садись на тумбу. – Отступив в сторону, Джин продолжал придерживать Мирэ за руку, наверное, знал, что при возможности она бы снова попыталась поменяться ролями.

– Ты совсем ослабнешь, – Мирэ покачала головой и завертела кистью. – Все, хватит.

Шумно вздохнув, Джин отпустил ее руку. Мирэ успела было отойти в сторону, но в тот же момент Сонг обхватил ее за талию и усадил на тумбу, случайно повалив в раковину стоящие тут и там пенки и тонеры. Джин раздвинул колени Мирэ и встал между ног, склонившись над ее кровоточащим бедром. Она почувствовала его ладони, аккуратно скользящие вблизи продолговатой раны.

Ударяя впервые, Хан не рассчитал силу и нанес более глубокий порез, чем на плече. Легкие движения Джина отозвались стреляющей болью. Мирэ зашипела, зажмурив глаза.

– Потерпи немного, – тихо проговорил Джин, а в следующий миг подцепил края порванной штанины и потянул в разные стороны, открывая более широкий участок кожи.

Щеки Мирэ вспыхнули, когда Сонг прикоснулся голыми руками к ее бедру. Вновь он едва приподнял ладонь над открытой раной и повел ею вдоль красной полосы. Следуя за его рукой, из пореза начали выходить кровь и грязь, а затем края потянулись друг к другу.

Как загипнотизированная, Мирэ наблюдала за руками Джина. Одна его ладонь парила над ее раной, соединяя края, вторая легко лежала на коже бедра. Мирэ чувствовала небольшое покалывание и жар, что исходили от рук Джина. Обычно они всегда были прохладными. Выходит, в момент использования силы они накалялись от энергии и обжигали.

Костяшки Сонга были сбиты, рукава пиджака поблескивали от крови. Подняв взгляд, Мирэ опасливо осмотрела его сосредоточенное лицо, на котором множественные ссадины казались почти черными. Она осторожно прикоснулась к подбородку Джина и приподняла его голову.

– Как ты нашел меня?

Закончив с раной, Джин так и не убрал рук с бедра Мирэ. Он склонил голову набок и заглянул ей в глаза.

– Услышал тебя, – просто ответил Сонг. – Отчетливо, будто ты кричала совсем рядом. Тебе было больно и страшно, я должен был оказаться рядом и пошел на твой голос. Так я шагнул в тень.

Мирэ поджала губы, вспоминая, что и в прошлый раз, при нападении тэса, Джин появился словно из ниоткуда. Выходит, он действительно был вне пространства и мог перемещаться как хранитель.