Книга Иная Богемия, страница 201 – Юлия Макс

Дэниэль Фауст, сначала избегавший общения с Энн и Карлом, вскоре и вовсе пропал. Его секретарь на все визиты Кинских в Тройский особняк лишь неизменно печально качал головой, повторяя, что он так и не появился. Пропал и Роули, а абсентерия на перекрестке закрылась на ремонт, как гласила табличка, когда Энн попробовала наведаться туда. Вызывать демона она пока не рискнула, но что-то подсказывало ей: все было связано с ритуалом, к которому, очевидно, долго готовился Фауст.

Эдгар поступил в Карлов Университет, на физико-математический факультет, объяснив это тем, что «Ордену нужны нормальные спецы, а не дилетанты». Парень стал частым гостем в Пертисау и поддерживал дружбу с Маркусом и стаей.

А Маркус… Проснувшись после битвы, он заявил права на Энн, сцепившись с Карлом прямо во дворе замка. Разнимать их не стали, позволив выяснить отношения. Подравшись какое-то время, все в порезах и крови, они ушли в лес, а вернулись уже спокойно разговаривающими. С тех пор Маркус со стаей оберегал Кинских, как родную, но не пытался сблизиться. Что именно его переубедило, так и осталось для Кинских загадкой.

Энн вместе с дядей занимались изучением влколаков и упырей, собирая разрозненные небылицы и факты, складывая их воедино. Она не рассказала Карлу, что на следующий день после битвы вернулась в лес под замком, нашла прах Вильгельма и собрала его в погребальную урну. С тех пор она стояла в ее личном кабинете, в сейфе.

Аластер Роули целый срок сделки продержал Прагу под охранным заклинанием, и никто из упырей не мог туда войти, как не мог и выйти, кроме Карла, естественно.

Вспоминая прошедший год, полный боли от утрат и вместе с тем новых приятных событий, Энн сидела в библиотеке графского поместья Костелец-над-Влтавой. Теплый ветер играл с прозрачными занавесками, и они издавали тихое шуршание, когда, поднявшись, опадали и прислонялись к окнам. На правой руке блестели два кольца: родовое с гербом на указательном пальце, а на безымянном – обручальное, с тонкой россыпью бриллиантов и изумрудов по ободку. В левой Анета держала бокал вина. Дядя разместился в кресле рядом. Перед ними на стене, которая казалась голой без книг, висел экран телевизора, транслирующий заседание парламента.

Подсчет голосов избирателей закончился позавчера, и сегодня должны были объявить результаты. Энн с улыбкой наблюдала, как камера осветила Карла и его партию. Журналисты просили его повернуться для фото, пока зачитывались результаты.

– Партия «Новая Богемия» набрала наибольшее количество голосов, что с сегодняшнего дня делает ее правящей и руководящей силой чешского парламента. Новая партия, которой поверили и отдали свои голоса чешские граждане! Поздравляем ее главу Карла Люксембургского! – вещал председатель с трибуны.

После этих слов раздался мощный взрыв аплодисментов, и Карл подошел к трибуне для выступлений. Фотографы и журналисты что-то кричали, но он лишь уверенно улыбался в камеру, а затем поднял руку. Два пальца показывали латинскую V и воспринимались людьми как обещание мира.

Энн и Франтишек подняли бокалы и выпили за новую веху в истории страны и за короля Богемии, который улыбался им с экрана телевизора.

– Ты уверена, милая? Все, что я слышал о нем от вейтус и от тебя, убедило, что он часто ошибался, и в какой-то степени именно из-за него случилось то, что случилось.