Книга Иная Богемия, страница 198 – Юлия Макс

Золотистый влколак напал, вгрызаясь Алану в плечо и шею. Упырская горькая кровь хлынула в волчью глотку. Берсе заорал и, отодрав от себя зверя, швырнул на землю. Энн видела, как покачнулся Вильгельм, хватаясь за клинок, как пытался его вытащить, но почему-то не мог.

Ночь разрывали приглушенные выстрелы, звон металла о металл, волчий вой и голодные, тяжелые вздохи низших.

Вильгельм бросился на Берсе, и влколак сделал то же самое. Алан успел ударить мистера Рота ровно по клинку, загоняя тот внутрь тела вместе с рукоятью, а Энн он схватил за шею, сильно сжал, не давая возможности освободиться, и поднял над землей, не обращая внимания на удары мощных лап. Кинских мысленно прощалась с жизнью.

– Я же сказал, что вы проиграли и сейчас оба умрете.

Последовал глухой хлопок, и ухо дернувшегося Берсе задела соляная пуля, вторая попала в плечо. Энн не хватало воздуха, но вейтус и не думал отпускать ее. Сзади на землю рухнул Вильгельм, а затем мощные черные челюсти сомкнулись на горле Берсе. Маркус не успел среагировать, как Алан швырнул Энн о толстую ель и ударил черного вожака прямо в сердце. Шварц при этом успел цапнуть его за руку, отрывая кисть. Кинских слышала, как сердце черного влколака затихало и после нескольких слабых ударов остановилось. Она закрыла глаза. Огонек Маркуса потух.

Алан Берсе, с почерневшей кожей, уже начинавшей облетать пеплом, метнулся к Энн, которая в тот момент кое-как поднялась. Он пытался достать ее шею здоровой когтистой рукой, но не смог. Вейтус напоминал ей вихрь смерти, где ни свет, ни надежда не имели места, и Кинских с ужасом понимала: если сейчас к нему подойдет подмога, то ей конец. Она напала, сумев зацепить Берсе лапами. Развернулась, пропустила удар, разодравший ей морду, задевший глаз. Алан безумно скалился, когда сумел повалить ее на сырую землю и прижать к траве. Миг – и его голову пронзил тонкий соляной шип, заставляя моментально рассыпаться прахом прямо на шкуру Энн.

– Анета, ты в порядке?

Карл, весь измазанный кровью, с широкими порезами, покрывающими лицо и грудь, обеспокоенно рассматривал ее раны. Она рыкнула и, поднявшись, добежала до лежащего в высокой траве Вильгельма. Он повалился ничком и не двигался. Карл подбежал и осторожно перевернул его. От смеси жалости и горя Кинских тихо завыла.

Кожа Вильгельма потемнела и потрескалась, как до этого у Берсе. Карл осмотрел рану в сердце, разорвал рубашку, собираясь достать клинок, но рука в кожаной перчатке легла на его кисть.

– Не надо, – попросил Вильгельм. На его губах пузырилась кровь. – Уже поздно. Серебро усилило соль в крови.

– Я попытаюсь. – Карл сжал его руку, а пальцами второй руки залез в рану, извлекая клинок. Вильгельм выругался и зашипел.

– Это не остановит соль, Карл.

Усталость и печаль в голосе рвали сердце Энн на куски. Ведь Рот спас ей жизнь, лишившись своей. Кинских не знала, где его ранили солью, но понимала, что он уже не оправится. Вильгельм закашлялся, черная кровь потекла изо рта. Карл сжал его руку и неотрывно смотрел в серые глаза.

– Вильгельм, прошу тебя, не уходи! Я хочу увидеть твой особняк с виноградником. Слышишь?

Туман, струившийся по холму, скрыл их ото всех. Тяжелый воздух сдавил Энн грудь, а быть может, то была печаль. Силуэты Карла и Вильгельма размылись. Крупные капли катились по волчьей морде, смешиваясь с кровью и падая в траву.