Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 96 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– Н-нет, господин, – замялся Антигон. – Я жду, чтобы она сама попросила о вечности. Так ведь действуют Вороны.

– Да, только для начала доводят «клиента» до высшей степени отчаяния, чтобы он попросил. Что-то я не вижу в твоих действиях доведения до отчаяния, – фыркнул Лорд, недовольно щелкая длинными алыми когтями. Вновь проступили черты страшной рептилии с хитиновым панцирем, а затем вернулся образ элегантного мужчины.

Все они умели скрываться за масками людей. Как и остальные, носили маски в этом мире. Впрочем, Антигон обычно превращался в облако тьмы, не более того. Елена наверняка уже не один раз наблюдала странную черную тучу, зависшую над ее домом.

Подозревала ли она о чем-то? Про какую прошлую жизнь могла говорить? Антигон ничего не помнил и внезапно понял, что обязан найти ключ к страшной загадке. Он стал слугой Отчаяния, значит покинул свою человеческую жизнь на пике боли и опустошенности. Из-за чего и когда? Он с содроганием и ненавистью поглядел на самодовольного Лорда, который ждал ответов и отчетов, точно заправский делец.

– Я найду способ подарить ей вечность, – мрачно пообещал Антигон, но подумал: «А для начала вспомню, что ты сделал со мной. И с Еленой… Или с той, кем была Елена. Сколько веков я на службе? Не помню… Я должен вернуть свою память! Кажется, Елена – ключ».

– Ступай уже, напейся крови, вижу, что ты истощил себя дурным воздержанием, – благосклонно отозвался Лорд Отчаяние. – Ты вампир, тебе нужна кровь, как и мне. Или ты пытаешься отказаться от нашей силы? Борешься с голодом? Был один самодовольный мальчишка, который пытался… Может, и Елену мне придется обращать? Так я могу, конечно, все мне вечно самому приходится делать.

– Нет-нет, господин, – подавленно отозвался Антигон, понимая, что два месяца и впрямь ни на кого не нападал. Казалось, чем меньше он вкушал людскую кровь, тем яснее собирались осколки его человеческой памяти.

Порой яркими образами всплывали картины чудовищного пожара, иногда он видел людей в доспехах и с мечами. Они поджигали прекрасный великий город, и в хаосе человеческого моря кипела невыносимая боль.

«Я был там, я жил в то время. И Елена, или кто-то похожий на нее, тоже была там», – подумал Антигон, но его отвлек голос Лорда Отчаяние.

– Если ты все еще мой верный слуга, будь любезен, выпей-ка кровь во-он того парня, вроде бы он уж очень доволен жизнью и собой. Это ужасно раздражает, – насмешливо проговорил Лорд Отчаяние, указывая когтем на идущего по улице прохожего.

У Антигона не было причин жалеть или оберегать незнакомца, но и подчинение приказам господина стало постепенно тяготить.

А Лорд Отчаяние даже одобрительно похлопал вампира по плечу, но прошипел на ухо:

– Докажи, что ты не превратился в тряпку, встретив какую-то девчонку. Да-да-а… скоро вы оба станете моими слугами. Сильными слугами! Но знай, если ее обращу я, она будет частью моего гарема, а если ты – так и быть, отдам ее тебе. А теперь твой добрый господин приказывает тебе напитаться новой кровью. Иди!

Антигон вздрогнул, ощущая, как память меркнет и путается вихрем осколков разбитого витража.

– Возможно, мне не надо. Я не голоден, – уклончиво ответил он. – Нет-нет, Елена получит вечность! Я обещаю, господин.

– Иди! – громогласно повторил Лорд Отчаяние, растворяясь во вьюге.