Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 50 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– Возьми его и срежь свое лицо, так ты смоешь все грехи перед собственным сыном, которого не смог воспитать человеком.

Смотритель взял скальпель. Если это единственный способ, он примет кару с достоинством. Мужчина аккуратно провел лезвием по лбу, чувствуя покалывания и ледяной холод, и нарисовал, будто маркером, тонкую красную линию, а затем спустился по контуру лица прямо к подбородку.

Рука немного дрожала, но он продолжал, как в трансе, не чувствуя боли, скорее испытывая неприятные ощущения. Алая линия на лице становилась все длиннее, кровь густой каплей, как слеза, стекала на шею несчастного родителя. Когда скальпель выпал из его пальцев, он услышал, как металл ударился об пол с глухим звуком.

Смотритель схватился за кожу на лице и стянул ее, словно маску, обнажая свою душу перед ребенком, который превратился в чудовище.

* * *

Прошло несколько часов, прежде чем Вера и Матвей решили снова действовать. На этот раз они предпочли разделиться.

План был такой: пока Вера будет отвлекать смотрителя, если тот вдруг еще не спит, Матвей разрушит снеговика на печально известной могиле.

И вот Вера уже стояла рядом с каморкой. Из окошка лился тусклый свет. Она аккуратно пробралась внутрь, в надежде увидеть уснувшего смотрителя. Но картина оказалась немного иной.

На стуле перед обогревателем сидел мертвый мужчина в помятой форме, взирая на Веру остекленевшим взглядом. Возле шеи уже образовался кровавый галстук, а на месте, где должно было находиться лицо, зияла лишь жуткая красная плоть. В этот момент с кладбища раздался истошный крик. Взяв со стены ружье, Вера кинулась на неумолимый зов о помощи.

Возле надгробия со снеговиком Вера увидела Матвея, лежавшего на красном от крови снегу. Над ним уже работал монстр, который, сидя на корточках, снимал с него кожу. Только увидев эту картину, Вера услышала жуткую мелодию, заполняющую собой все кладбище.

И вальс не звучал – он словно сочился, как гной из тела больного человека. Каждый звук рояля гремел, как капля дождя, упавшая на крышку гроба. Вере совсем не хотелось танцевать под такую музыку, скорее хотелось вышибить мозги музыканту, что ее играл. И она понимала, кто начал эту партию.

Вера подняла ружье. Если бы она только знала, к чему приведет детская забава на кладбище. Дуло оружия смотрело на жуткого снеговика, а ее нежные пальцы нажали на холодный курок. Громкий выстрел оборвал мелодию адского вальса.

Снеговик вмиг превратился в фонтан белой крошки, смешанный с алыми кусками человеческой плоти. Она оказалась права: стоило уничтожить снеговика, и все тут же закончилось. Вера видела, как тело Кожевника упало на снег и задымилось, а после просто исчезло в земле, оставив лишь черный выжженный силуэт. С ним было покончено. В отличие от Матвея, который оставался жив.

Он лежал на земле, практически лишенный кожи, часть осталась только на лице и руке, державшей уже практически пустую бутылку водки.

– Пожалуйста, убей меня, – взмолился Матвей.

Сложно описать, что испытывает человек, лишенный почти всей кожи, находясь при этом в сознании. Он стал открытой раной с сотней нервных окончаний, и любое прикосновение, любое дуновение ветра причиняло невыносимую, адскую боль.

– Прости меня, – прошептала Вера, по ее щеке скатилась одинокая слеза, а после на кладбище раздался еще один выстрел.