Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 46 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– Вы еще потрахайтесь здесь, – сказал он, не выдержав смотреть, как его друзья просто пожирают друг друга губами, будто два голодных монстра-людоеда.

– А ты не завидуй, – наконец отлипнув от своей девушки, проговорил Антон. – Лучше выпей пивка. – Он достал из рюкзака стеклянную бутылочку пенного и кинул ее другу.

– С этого и нужно было начинать, – проворчал Матвей, открывая бутылку, и, сделав глоток, спросил: – Так что это еще за Кожевник такой?

– Ну ты даешь! – воскликнула Вера, взяв и себе пива из большого рюкзака Антона. – Играешь в гот-металл-панк-группе и не знаешь самого крутого серийного убийцу нашего региона? Кожевник убил двенадцать человек и с каждой жертвы срезал всю кожу, отсюда и его прозвище. О нем написали целых две книги, сняли одну документалку, а сколько было подкастов… Кожевник был уверен, что попадет в ад, а в аду бесы сдирают шкуру с новоприбывших грешников. Серийный убийца собирался надеть кожу своих жертв, когда его самого освежуют. Так на балу у Сатаны он танцевал бы вальс в самом модном костюме. Говорят, у него была швейная машинка, на которой он штопал свои дьявольские наряды, готовясь к адскому маскараду.

– Больной ублюдок! – выдал Матвей, который представил извращугу за швейной машинкой с человеческой кожей.

– Да ты чего?! – не согласилась Вера. – Серийный убийца с интересным мотивом – большая редкость. У меня есть идея: давайте слепим снеговика прямо здесь, на могиле. Новый год же все-таки.

Матвей хотел не согласиться, но кто его вообще послушает? Он с глубоким вздохом, полным разочарования, слепил сначала небольшой комок, который затем стал катать по снегу, придавая ему форму шара.

– Так, я самый крутой, поэтому сделал основание, – похвастался самым большим снежным комом Антон, который уже поместил его прямо на могилу Кожевника. – Вера – крутышка номер два, она сделала прекрасную грудь. – Второй шар встал на свое законное место. – Ну и хуже всех поработал Матвей, у него получилась головка.

– Неплохо, – посмотрев на три снежных шара, что разместили друг на друге, произнесла Вера. – Но это все еще не снеговик, нам нужно сделать лицо.

– Прости, морковку дома забыл, – с не очень милой улыбкой заметил Матвей.

– Морковка – это для детей, – проговорил Антон, а после разбил уже пустую бутылку пива о надгробную плиту убийцы.

Емкость со звоном разлетелась на неровные куски, какие-то крупнее, какие-то мельче. Теперь Антон держал в руках острую и опасную розочку из стекла. Он воткнул ее в верхний шар и тут же порезался. Капли крови попали на снеговика и могилу.

– Тебе не больно? – с беспокойством спросила Вера.

– Всего лишь царапина, – гордо произнес Антон. – Давайте из пробок сделаем ему глаза, а из барабанных палочек – руки.

– Я не отдам какому-то снеговику свои палочки, – запротестовал Матвей.

– Эй, не порть праздник, – попросил Антон, а после показал порезанный палец. – Я тут, между прочим, кровь за нас проливаю.

Снеговик был готов: немного жуткий, со стеклянным острым носом, разорванным во все стороны и сверкающим на свету, глазами из пивных пробок, черными и блестящими, и крутыми руками-палочками. А еще с небольшим красным пятнышком, которое все изменило.

* * *

Они разлеглись на съемной хате Антона. Матвея отправили восвояси: вот здесь он точно был лишним. После холодного утра на кладбище хотелось немного тепла и обнимашек. Из дешевой колонки, купленной с рук, играла их любимая группа «Король и Шут».