Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 162 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Пока девушки умирали, Райрис гортанно пела на древнем языке Тьмы:

– Кхаррас на’гль фатагн! Й’ха-нтлеи! Крампус! – Слова вырывались вместе с частичками ее прежнего «я», окончательно стирая границу между человеком и демоном.

Мучительная боль, одновременно пронзившая Пятерых, была лишь отголоском того преображения, что происходило с Лин. Кровь, сочащаяся из их ушей, символизировала обратный процесс – разрушение жалких полудемонических сущностей перед лицом настоящей Тьмы.

Теперь она стояла перед ними не как человек, пришедший за местью, а как древняя Гончая, выполнившая свое предназначение. Багровые глаза горели не просто жаждой справедливости – в них плясал огонь служения более высокой силе. Превращение завершилось. Лин Бейтс умерла – уже в сотый, тысячный раз, – уступив место Райрис.

Именно в этот момент воздух в подвале стал невыносимо холодным, таким, что дыхание превращалось в ледяные иглы. Пламя факелов затрепетало и почти погасло, тени на стенах сгустились, закручиваясь в бешеном вихре. Ритуал Лин – ритуал крови, боли и истинного призыва – достиг своей цели.

Из самого центра подвала, из точки между алтарем и коченеющими телами, вырвался столб черного, непроглядного дыма, пахнущего серой, озоном и вековой стужей растревоженной могилы. Раздался оглушительный треск ломающихся костей и вой ледяной бури, запертой под землей.

Из клубящейся тьмы шагнул Он. Крампус. Хозяин Зимы. Повелитель Йоля. Во всем своем ужасающем величии.

Человеческая часть Лин, тонкая пленка по имени детектив Бейтс, сжалась от ужаса. Но Гончая Теней возликовала. Впервые за долгие циклы служения ей удалось призвать самого Мастера. Он явился на зов крови и праведного гнева, чтобы покарать тех ничтожеств, что осмелились осквернить Его священную Ночь. Его ледяной взгляд сначала впился в дрожащих, корчащихся от боли мужчин, а затем обратился к Лин. В глубине красных глаз не было гнева по отношению к ней, лишь холодное признание и одобрение. Она была Его верной слугой. И превосходно справилась с задачей, подготовив сцену для Его справедливой кары.

Сгорбленная фигура Крампуса едва не касалась низкого сводчатого потолка. Черная спутанная шерсть, похожая на смерзшуюся грязь и сажу, покрывала мощное тело. Из-под лохмотьев рваной одежды, напоминающей истлевший мешок Санты, виднелись узловатые мышцы и выпирающие ребра. Ноги заканчивались раздвоенными копытами, что с глухим стуком ударяли по камню. Длинные когтистые руки, способные разорвать сталь, подрагивали от сдерживаемой силы. На голове кривились массивные закрученные рога, темные, как беззвездная ночь. Но страшнее всего была личина – звериная морда, усеянная бородавками, и пасть, полная острых, как иглы, зубов, растянутая в оскале. Глаза горели красным, нечеловеческим огнем, в котором плясали отблески адского веселья, словно демонические рождественские огни. Крампус был увешан ржавыми цепями, они зловеще гремели при каждом его движении, а в правой лапе сжимал пучок старых березовых прутьев – инструмент наказания непослушных.

Древний дух издал низкий, рокочущий звук, похожий на треск льда на реке. Хозяин Зимы смеялся. Этот звук проник под кожу, заморозил кровь в жилах Пятерых, парализуя их волю, высасывая саму мысль о сопротивлении. Они стояли как вкопанные, их лица были масками чистого, животного ужаса. Мелкая демоническая сущность каждого визжала внутри, узнавая истинного Хозяина, чью силу они так неумело пытались присвоить.