Книга Мы придём из видений и снов, страница 40 – Яна Вуд

Дракон-оборотень сверкнул глазами.

– Ты тоже не знаешь обо мне ничего, дочь Рыси. Так что нечего меня нравоучать.

Харпа фыркнула.

– Судя по твоей дорогой одеже, ты какая-то важная птица. Так вот, голубчик, слушай сюда. Еще раз посмеешь задеть Хейту хоть взглядом, хоть словом, я не посмотрю на то, кто ты, будь ты хоть принцем драконов-оборотней. – Приметив недоумение в его взгляде, она презрительно добавила: – На короля не тянешь, – и ткнула его пальцем в грудь. – Я отведу тебя подальше, так чтоб остальным воплей твоих было не слыхать, сниму ремень с пояса, сдеру твои искусно сшитые штаны и так отхлестаю тебя по твоей мягкой благородной заднице, что ты потом еще очень долго не сможешь ни сидеть, ни лежать даже со всеми твоими оборочьими способностями быстро оправляться от ран. Усек?!

Брон плотно сжал губы, но смех удержать не смог. Лицо дракона-оборотня же пошло пятнами от гнева.

– Вы все здесь жестокие неотесанные тупицы! – брызгая слюной, прорычал он.

Волк-оборотень дернул его на себя и толкнул в спину, понуждая идти вперед.

– Единственный тупица здесь – ты, – насмешливо фыркнул он.

Мар тем временем подступил к Фэйру, на лице его читалась тревога.

– Что это с Хейтой? – так, чтоб не слышали другие, прошептал он.

Глаза целителя сделались печальны.

– Слишком много на нее свалилось.

– Но это свалилось на всех нас, – возразил упырь.

Фэйр мотнул головой.

– Все вы проходили и не через такое. Теряли, оступались, творили дурное и жалели об этом потом. И хоть и не сразу и где-то еще не до конца, но смогли найти путь обратно, к самим себе, к свету. У Хейты, не считая гибели ее отца и травли в деревне, все впервой. Правда о Броне, плен у хоргов, время, проведенное с химерой, – он вздохнул, – то, что я едва не погиб, осада города, смерть Гэдора. А теперь еще и ее деревня. Вкупе с поветриями и ответственностью, что легла на ее плечи, я удивляюсь, как она еще держится.

– Но ведь она справится, – выдохнул Мар.

– Надеюсь на это, – кивнул целитель.

– Но даже если нет, что в этом такого, – неуверенно добавил упырь. – Мы тоже выдерживали не всегда, и тем не менее мы здесь, – он пожал плечами, – я вот все равно зверею время от времени.

Фэйр помедлил с ответом.

– С Хейтой все немного иначе. Знаешь, как говорят, чем сильнее и добрее сердце, тем страшнее будет тьма, если его поглотит. Я очень надеюсь, что Хейта сможет пережить то, что с ней приключилось, и не сломаться.

– А если не сможет? – не отставал дотошный Мар.

– Боюсь, этого нам лучше не знать, – печально улыбнулся Фэйр. – Ибо тогда мы получим не обезумевшего упыря и, думаю, даже не Дорга Лютого, а нечто намного, намного страшней.

Хейта приблизилась к одному из домов и окинула его пристальным взором. Над входом висела связка полыни, на запорошенных ступенях, как капли крови на снегу, краснели ягоды рябины.

– От нежити защита, – задумчиво проговорил Фэйр.

Хейта кивнула, коснулась взглядом волокового окна и вздрогнула. В нем мелькнул огонек.

– Там кто-то есть! – хрипло прошептала она.

– Кто-то или что-то, – добавил, приблизившись, Мар.

– Скоро узнаем наверняка, – отозвался Брон и первым взошел по прогнившим ступеням.

Старая дверь, протяжно проскрипев, отворилась. Изнутри пахнуло сыростью и затхлостью. Огонька больше не было видно, в доме стояла кромешная темнота.