Книга Мы придём из видений и снов, страница 33 – Яна Вуд

Упырь явился тотчас же, точно ждал, что его позовут, или просто-напросто выпрыгнул из-под земли.

– Давай кошель!

– Чего это? – возмущенно отозвался тот.

– Того, что свой я старейшине отдала, а твой передам матери с дедом.

– Тогда вопросов нет, – мигом спохватился упырь и протянул увесистый кошель. – Близкие – превыше всего. Особенно близкие Хейты. – Он дружески приобнял ее и чмокнул в лоб. – Она мне стала совсем как сестра.

– Отрадно слышать, – улыбнулась мать и тотчас наказала: – Ты корми его лучше. А то совсем исхудал.

Харпа, подошедшая сбоку, совсем не по-девичьи хрюкнула. Хейта тоже фыркнула, но тотчас посерьезнела, не ведая, как пояснить матери природу Мара, чтобы ее не напугать.

– Он и должен быть тощим, мама, – неуверенно проговорила она. – Оттого… оттого что он… он…

– Упырь? – подсказала мать.

Хейта округлила глаза.

– Как ты догадалась?

– Твой отец страсть как любил про разных волшебных существ порассказать. И про упырей говорил часто. Он как-то столкнулся с ними в Заповедном лесу. Потолковал о том о сем и вернулся домой целым и невредимым. Так что упырями меня не напугаешь. Просто я не была уверена, может, парень и вправду оголодал.

– Яблоко от яблони, – хохотнул Мар и поцеловал матери руку, изумрудные глаза его ярко сверкнули. – Невероятно рад знакомству.

Та рассмеялась.

– А он у вас тот еще затейник, как я погляжу.

– Не то слово, – закатила глаза Харпа.

– А ты кто будешь? – Мать повернулась к ней. – Хочу знать, с кем теперь водит дружбу моя дочь.

– Я – рысь-оборотень, – без обиняков заявила Харпа. – А тот, что пленника держит, – Брон, волк-оборотень.

При этих словах мать вздрогнула, но очень скоро вновь овладела собой. Хейта с тревогой вгляделась в нее: как и сама она прежде, мать вздрагивала всякий раз при упоминании волков-оборотней. А что станет с ней, коли она узнает, что Брон – тот, кто убил ее мужа?

Хейта перевела задумчивый взгляд на оборотня и приметила, что он стал мрачнее обычного.

«Небось слыхал всё», – догадалась она.

– Ну, думаю, меня вам представлять не надо, – разрядил обстановку целитель.

– Фэйр! – воскликнула мать и заключила его в крепкие объятия. – Я всегда тебе рада, мой мальчик!

– Я давно уже не мальчик, – фыркнул тот.

– Для меня все мужчины моложе тридцати – мальчики, – рассмеялась она. – А ты, верно, им и до старости останешься. Ибо мальчик, спасший некогда от гибели мою дочь, навсегда поселился в моем сердце.

Щеки Фэйра запылали от смущения.

– Лахта верно говорит, – подхватил Борхольд. – Ты член этой семьи. Такой же, как Хейта. Заглядывайте в гости. Мы будем рады вам. – Он окинул хранителей теплым взором. – Всем вам. Берегите друг друга.

Распрощавшись с Шарши и другими пастырями, Хейта повисла на шее лисоволка, не желая снова с ним расставаться. Наконец, утерев слезы рукавом, она заставила себя подняться с колен, напоследок расцеловав его теплую пушистую морду.

Использовать перемещающий камень прилюдно Хейта не стала, решив, что это будет излишним: на сегодня жителям деревни Кихт хватило волшебства. И вместе с друзьями и пленником они вышли на дорогу.

Сжав в руке артефакт, Хейта хотела уже назвать место назначения, как вдруг карта в ее внутреннем кармане разгорелась. Она тотчас выдернула пергамент из-за пазухи, развернула и не поверила глазам.