Книга Мы придём из видений и снов, страница 30 – Яна Вуд

Варх тотчас опустил руки, лицо его из обозленного сделалось встревоженным.

– Чего это не болит? – выпалил он. – Еще как болит! Щипет, жжет и печет, мочи нет.

Хейта подступила к нему, уперев руки в бока, и рявкнула грозно:

– А раз мочи нет, так рот закрой и не вопи!

И, к ее собственному удивлению, Варх тут же притих. Глядеть исподлобья он не перестал, но больше не орал и не кидался драться. Послушно подвернул рукава и уставился на руку Хейты, точно ждал, что та превратится в гадюку и ужалит его. Хейта закатила глаза. Волшебный свет взметнулся в воздух, окутав раны парня золотистой дымкой. Тот дернулся, точно его стеганули крапивой.

– Смирно стой! – прорычала Харпа.

Тем временем свет скрыл страшные ожоги и сомкнулся над руками Варха волшебными наручами. Уголок его губ вдруг дернулся, точно пытаясь сложиться в улыбку. Но парень тотчас насупился и посерьезнел.

– Что такое? – спросила Хейта.

– Щекотно, – потупился он.

Харпа фыркнула.

– Ну вот! И стоило так орать?!

Варх бросил на Хейту мимолетный взгляд.

– Выходит, ты и тогда могла наши ожоги залечить. Когда этот…

– Тэш, – подсказала Хейта. – Мой названый брат.

– Да, Тэш, когда он тут натворил делов?

– Могла, – кивнула девушка. – И помогла бы, кабы вы позволили. Но вы грозить принялись…

Варх шмыгнул носом.

– Откуда мне было знать. От его волшебной совы так бахнуло, что у меня уши заложило, а от обожженной руки несло, что от жареной баранины с шерстью, – он неопределенно дернул плечами. – Чего уж говорить. Неправы были. А я больше других.

Хейта опустила руки: от ожогов и следов не осталось. Варх изумленно сжал пальцы в кулаки и выдохнул с чувством:

– Спасибо тебе! – Опустил глаза, потом вновь поглядел на нее, неловко теребя пальцами край штанины.

– Ты прости меня. За то, что брату твоему грозил и тебе самой. И за то, сколько в детстве тебе от меня доставалось. Сам не знаю, чего я так.

Хейта чуть не поперхнулась от изумления.

– Что с тобой поделать, – совладав с собой, усмехнулась она. – Прощаю.

Когда с делом было покончено, а ожоги и ссадины залечены, странники, пастыри и люди собрались вместе, чтобы решить, как быть дальше. Все встревоженно взирали на Фархарда.

– И как жить теперь, без домов? – запричитали люди.

– На улице зима, – подала голос Фальхта. – Без крыши над головой, в холоде, без еды околеем в два счета.

– А у нас дети, – жалобно протянул кто-то.

– Мне понятны ваши тревоги и страхи, – успокаивающе промолвил Фархард. – Но, как я и сказал главе пастырей Шарши, нашу деревню не первый раз постигла беда, и мы найдем выход.

Старейшина говорил спокойно, но Хейта видела, в уголках его глаз затаилась тревога. Погорельцев без домов и еды зимой ждала верная смерть.

– Ты сказал о беде, уважаемый Фархард, – взял слово Шарши, – а я ответил, что такая беда в деревне Кихт случилась впервые и мы не можем остаться в стороне. Пламя мы потушили. Думаю, и с домами подсобим.

В глазах людей затеплились искорки надежды.

– Про что ты толкуешь, премудрый Шарши? – учтиво вопросил Фархард.

– Про то, что с волшебством новые дома отстроятся куда быстрей.

– А как со скотиной быть? Сгинула ведь вся, горемычная, – горько вздохнула Фальхта.

– Скотину волшебство не воротит, – невесело отозвалась Хейта. – Воскрешать из мертвых ни я, ни пастыри не умеем. Согласна, что без яиц, молока и мяса зимой вам придется туго, но мы с друзьями поделимся с вами звонкой монетой, а вы уж сами решите, на что ее употребить, – с этими словами она сняла с пояса кошель и передала его старейшине. – Пусть монеты хранятся у тебя, премудрый Фархард. Никто не позаботится об этой деревне лучше твоего.