Книга Когда земли окутает мрак, страница 208 – Яна Вуд

Когда Дерт упомянул про волосы и вишневый сок, друзья как один перестали жевать и обратились в слух. Они понимали и при этом не могли до конца поверить, что песня была о Хейте. Но заветное слово «Фэй-Чар» развеяло последние сомнения.

Путники напряженно переглянулись. Они не ведали, как себя вести, стоит ли притворяться, что они ничего не поняли, но их взбудораженный вид говорил лучше любых слов.

Песня смолкла, и наступила звенящая тишина. Только тихо поскрипывали костями старые ели да тонко пел где-то вдалеке лесной ручеек.

Гэдор первым обрел способность говорить:

– Вы встречались с Хейтой ранее, ведь так?

Кром улыбнулся.

– Верно. Думается, мы повстречали ее прежде вас. Только не сразу поняли, что перед нами Фэй-Чар, а когда поняли, было уже слишком поздно. Дорога увела Чару далеко от деревни Кихт. Думается, ради ее же блага. Но мы решили сохранить хотя бы память о ней в этой песне.

– Исполнять ее на людях небезопасно, – нахмурился Гэдор. – Немало в мире тех, кто сможет понять, провести тонкую нить от вишневых волос к пастырям леса и узнать, что в мир пришла новая Фэй-Чар.

– Но разве это плохо? – вопросил Дерт. – Чара не игрушка, ее в мешке не утаишь, особенно когда вы странствуете из одного края в другой, помогая людям, а люди, как вы знаете, охочи до слухов и пересудов. – Он порывисто подался вперед. – Важно не то, чтобы о Чаре неговорили. Важно, чтоо ней будут говорить. Мы решили поведать миру историю о светлой Чаре. И люди, и существа должны знать, что она не представляет угрозы, – он усмехнулся, – по крайней мере для тех, кто не обижает других.

Гэдор задумчиво качнул головой.

– Быть может, ты и прав.

– Но где она сама? – нетерпеливо спросил Грай.

Гэдор качнул головой.

– Есть дело, которое Чаре нужно выполнить в одиночку. Мы ждем ее возвращения с минуты на минуту.

И тут, словно в ответ на его слова, над их головами раздалось громкое тресканье, словно кто-то заиграл на трещотке. И друзья, и потешники любопытно закрутили головами. Мар вскинул руку.

– Глядите, сойка! – Он вытаращил глаза. – Ух ты, черная какая, а грудь синяя, ну точно небо перед грозой. Загляденье, а не птица!

Теперь уже все смотрели на сойку, а она беспокойно крутилась на ветке, искоса взглядывая на них, покуда пронзительный взгляд ее маленьких угольных глаз не остановился на упыре. Издав очередной воинственный клич, сойка сорвалась с ветки и, описав над поляной круг, опустилась на плечо ошарашенного Мара.

– Эй, птица… – Упырь опасливо покосился на сойку, вытянув шею, как гусь. – Ты смотри не вздумай клеваться. Хоть сердце у меня и не бьется, боль я чувствую не меньше других.

Сойка обеспокоенно встрепенулась, перебралась к лицу Мара поближе.

– Да что ты привязалась ко мне! – не выдержал тот.

– Погоди, Мар, – проговорил Гэдор. – Будет тебе танцевать. Давай поглядим, что она делать будет.

– Клеваться, орать у меня над ухом и, верней всего, нагадит мне на плащ, – мрачно изрек тот.

Харпа шагнула к упырю и вперила в него решительный взор.

– Стой смирно, тебе говорят!

И Мар послушался. Сойка поглядела ему в глаза, осторожно коснулась клювом щеки, отстранилась и повторила это вновь.

– Ей что-то от тебя нужно, – уверенно заявила Харпа.

Мар возмущенно вытаращил глаза.