Книга Когда земли окутает мрак, страница 191 – Яна Вуд

Пахло сыростью, из щелей в стенах тянуло холодом. Хейта зябко поежилась, плотнее кутаясь в плащ. Ей снова припомнился один из уроков старого пастыря. Однажды он поведал ей, как можно узреть того, кто шел по тропинке до тебя.

– Нужно представить, что ты – это не ты, а лист на ветру, – сказал Шарши, задумчиво глядя вдаль. – Качаешься, глядишь с высоты на одинокую тропку. Ничто не может укрыться от твоих всевидящих глаз. Тебе всё ведомо. И ты безошибочно различаешь следы…

Хейта наклонилась над тропой, почесала голову и с умным видом изрекла:

– Здесь след из трех палочек, словно веточка, значит, побывала птица.

Дед Шарши только рукой махнул.

– Я не о тех следах речь веду. Эти – удел охотников и следопытов. Я говорю о тех, что глазу не видны.

– Но как их тогда распознать? – оторопело выпалила Хейта.

– То, что ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет, – вновь спокойно пояснил Шарши. – Каждый оставляет след. И у каждого он свой. Нужно только научиться их различать. Помни, что я сказал. Лист на ветру.

Он взмахнул рукой, рассеяв над тропой волшебство, и Хейта ахнула.

– Вот, видишь, витиеватый золотистый след, – принялся пояснять Шарши, – это прогулялась лиса. Вот блеклый, рваный – проскакал заяц. А вот широкий и темный – волчий. Нужно отринуть себя, ощутить незримое всем своим существом, и тропа сама откроется твоему внутреннему взору. Сперва ты научишься видеть тот след, который ждешь. А после – любой.

Шарши сжал пальцы, и все погасло.

– Помни, что я сказал. Лист на ветру.

Хейта крепко зажмурилась. В тот раз у нее ничего не вышло. Но в этот должно получиться. Не может быть, чтобы не вышло. Она представила ленту впереди, как она вьется по каменному полу, теряясь вдали. Теплая, волшебная, особенная лента. Девушка старалась вообразить ее четко-четко. Она с надеждой открыла глаза, но пол ответил ей мрачной чернотой.

Хейта вновь мысленно перебрала в уме наказы Шарши и поняла, что нужно попробовать ощутить того, кого ждешь. Укрута. Она принялась представлять себе это жалкое, невзрачное существо, помимо воли вызывавшее в ней тепло и приязнь. Легкий след, блеклый, рваный, едва уловимый. Хейта стояла, погружаясь в ощущения с головой, и наконец осторожно приоткрыла веки – опять ничего. Либо она вновь оплошала, либо последним тут прошел не укрут.

Хейта снова зажмурилась. Легко сдаваться было не в ее обычае. Перед ее внутренним взором вдруг возникли жесткие янтарные глаза Рукс, ее яркие медные волосы, лицо, вечно злое, заносчивое и недовольное. Она не представила, а попробовала почувствовать след. Волшебная лента. Теплая волшебная лента вьется по полу. Искристая, огненная, она трепещет на замковом камне, как жидкий огонь.

Хейта выдохнула и очень медленно поглядела вниз. Из-под сапог бежала тонкая, едва различимая полоса. Совсем не такая яркая, как ей хотелось, но и эта сойдет. Подавив радостный возглас, девушка двинулась вперед.

Вскоре гулкий зaмок донес отголоски чьих-то голосов. Хейта пошла еще тише, почти не дыша, а потом и вовсе замерла, прилипнув лопатками к холодной стене. Голоса она признала без труда. Говорили Рукс и Мерек.

– А что, если она не согласится? – как бы ненароком обронила Рукс.

– Убьем ее, – ответила химера.

– Убьем? – голос Рукс звучал недоверчиво.

– Что тебя так удивляет? – раздраженно отозвалась Мерек. – Признаю, мне не доставит это особого удовольствия. Уж лучше бы ей согласиться. Но, если откажется, я сделаю то, что до́лжно.