Книга Когда земли окутает мрак, страница 189 – Яна Вуд

В голове Хейты беспокойно носились мысли. Химера хотела разжалобить ее, задеть за живое, заставить перейти на ее сторону. «Что ж, – невесело подумалось Хейте, – первые две вещи ей, бесспорно, удались».

В сердце девушки неприятно зудело, разом припомнились гадкие слова, которые бросали ей в спину деревенские; материнское платье, линялое, в заплатках; покосившаяся крыша их неказистого дома.

Хейта упрямо стиснула зубы. «Ну и пусть! – решительно подумала она. – Пусть говорят и слова стократ хуже и злей, мне уже не привыкать. А что до бедности… Мать скорее согласилась бы сидеть на хлебе и воде, чем увидеть меня подле химеры».

Совесть неожиданно кольнула ее, точно иглой. Столько времени прошло, а она не навестила мать ни разу. Понятно, в деревню ей путь заказан. Но можно же было встретиться у Шарши, да и передать матери чего-нибудь. Ведь какую-то долю от общих припасов она уже заработала.

Хейта тяжело вздохнула и вновь принялась перебирать в памяти разговор с химерой. На ум прыгнуло имя Дорга Лютого. Хейта помнила его историю из книг, что ей давал почитать дед Шарши. Темный Фэй-Чар был очень искусен в волшебстве. Но химера верно сказала: он был тщеславен, а череда жестоких побед убедила его в своем превосходстве, лишила осторожности и страха, это-то его и сгубило.

В очередной схватке, пока Дорг Лютый был занят противостоянием с пастырями, в него пустил стрелу человек, великий воин из дэронгов, именем Рогэлд. Конечно, простая стрела не убила бы Чара. Но та стрела была смочена в мертвой воде. Отведав такой воды, тело уже не способно было оправиться.

По преданиям, Дорг Лютый, пронзенный стрелой, пал наземь замертво и больше уже не поднялся. Хейта поежилась. Химера признала его опасным, но глупым. Сама химера глупой не была, что делало ее стократ опасней и страшней. А значит, и ей, Хейте, нужно быть предельно осторожной.

Рядом захлопали крылья. Хейта очнулась от раздумий, вскинула голову. За окном сидела сойка, голову ее венчал высокий черный хохолок. Хейта отбросила одеяло и скользнула к окну. Глаза ее распахнулись от изумления.

Она никак не ожидала увидеть в обители химеры столь дивное создание! Черное оперение птицы переходило в насыщенный синий, он отливал то бирюзой, то бледнел, обращаясь в голубой, словно это небо расплескалось по маленьким крыльям, одарив их всем богатством своих невероятных оттенков.

Хейта отперла окно и осторожно потянула на себя тяжелую ставню, боясь спугнуть чудесную пичугу. Девушка знала, сойки очень осторожны. Но эта, казалось, вовсе и не думала бояться. Она с любопытством крутила головой то вправо, то влево, изучающе взглядывая на Хейту.

Девушка подставила руку. Сойка ловко на нее вспрыгнула, едва ощутимо ткнувшись в кожу острыми коготками. Хейта залюбовалась.

– Откуда ты здесь взялась? – Девушка ласково коснулась пальцами мягких лазоревых перьев.

Черные глаза сойки таинственно поблескивали в ясном свете луны. Перед глазами Хейты вдруг возникло лицо химеры. Острый подбородок гордо вздернут. Алые губы надменно поджаты. Ядовито-желтые глаза глядели в самое сердце, точно желали прожечь его насквозь. Хейта вздрогнула от неожиданности.

– Ты служишь ей? – пораженно прошептала она.

Птица склонила голову. Хейта нахмурилась.

– А сюда зачем прилетела? За мной следить?