Книга Когда земли окутает мрак, страница 111 – Яна Вуд

Девочка покачала головой.

– Там-то хоть все целы? – беззлобно усмехнулась Харпа.

Та поглядела на нее без улыбки.

– Позавчера были целы. А нынче – не знаю.

– Будем надеяться, что целы, – ободряюще подмигнул девочке Гэдор. – Мы проводим тебя до деревни. А после отправимся выручать людей.

Тэя задумчиво произнесла:

– Отец говорил, что тот, кто выступит против упырей, либо очень смелый, либо просто дурак.

Следопыт рассмеялся.

– Ну, и как ты считаешь, мы из каких?

Тэя помолчала и не ответила.

– Ладно, думаю, у тебя еще будет возможность это выяснить, – добавил тот. – А сейчас давайте-ка поспешим!

Погода испортилась. Холодный северный ветер хватал пригоршни листьев беспалыми лапами и, заходясь заунывным воем-хохотом, швырял их в лицо. Туман окружал путников медленно, но неотвратимо, шаг за шагом, кочка за кочкой, точно враг, настолько уверенный в своем превосходстве, что ему и в голову не приходило таиться. Но хуже всего, пожалуй, были воро́ны.

Толстые и тощие, пушистые и облезшие, наглые и трусливые, они сновали повсюду, не то разведчики, не то часовые. Важно вышагивали по ухабистой каменистой дороге, покачивались на стеблях подсолнухов и таращились на путников с кривых и голых по осени ветвей.

Громкое резкое карканье то и дело разрезало разлитую в воздухе тишину. Всем своим видом черные птицы словно говорили: «Мы знаем, вам недолго осталось. Победа будет не за вами. Мы знаем это, потому и ждем. А после всласть попируем на ваших костях!»

Дорога вилась мутной грязно-серой рекой меж безмолвных холмов и острых, зубчатых скал. Первое время тянулись вспаханные поля. Потом деревенские угодья кончились, и на смену им пришли дикие, лесистые края.

Путники прошли, наверное, с полпути, когда из-за поворота заприметили старую деревенскую телегу. Она лежала криво, на боку. Одно колесо отвалилось, как голова разбойника после казни. В телеге громоздились крутобокие рыжие тыквы.

Самая крупная и дородная из них разбилась о землю. Зазубренные края ее напоминали безумную, зловещую ухмылку, навеки застывшую на безжизненном лице. Над тыквами уже пировали три толстоклювые вороны.

Мар, раздосадованный очередной неудачной попыткой завоевать расположение Харпы, подхватил с земли кривой, замшелый сук и запустил им в птиц.

– А ну пошли отсель! Чудища черноглазые! – Он скорчил страшную рожу. – У-у-у, противные!

Птицы ловко увернулись от палки, так, словно всю жизнь только этим и занимались, и, обиженно каркнув, скрылись в еловом перелеске.

Путники приблизились к телеге. Оборотни принюхивались. Упырь и следопыт старательно осматривали саму телегу и землю вокруг. Только Хейта и Тэя замерли в сторонке. Неожиданно Гэдор замер, точно кто его околдовал, присел и принялся разглядывать траву под телегой.

– Что там? – спросила Хейта.

Следопыт помедлил, взглянув на Тэю, видно, взвешивал, стоит ли говорить правду при ней, но все же решился:

– Кровь. Не ведаю чья, но кровь.

Брон тотчас вырос подле него. Потянул носом.

– Лошади.

– Зато здесь вполне себе человеческая, – отозвался упырь с другой стороны телеги.

Следопыт и оборотень обошли телегу кругом и сгрудились над местом, куда указывал Мар. Тэя наблюдала за ними, затаив дыхание, натянутая, словно стрела.

– Следы крови ведут в лес, – мрачно проронил Гэдор.

– Да уж, – в тон ему сурово проронила Харпа. – Кто бы тут ни был, своими ногами он не ушел.