Книга Когда земли окутает мрак, страница 108 – Яна Вуд

Теперь уже и остальные настороженно прислушались. Издалека, и вправду будто бы из-под земли, доносились глухие, отрывистые звуки.

Друзья лихорадочно огляделись, тщась отыскать хоть какой-то намек на крышку погреба в полу. Но доски лежали ровно и непрерывно. Вдруг Харпа, стоявшая подле огромного резного сундука, подозрительно сощурилась.

– Ну а ты чего? – не преминул поддеть ее Мар.

– Сундук недавно двигали, – пояснила та.

Навалившись всем весом на тяжеленный с виду ящик, девушка оттолкнула его в сторону. С довольным видом отряхнула руки.

В полу темнела истертая продолговатая крышка с длинной железной ручкой, утопленной в вырубленном отверстии половицы. Харпа подняла ручку.

– Ну-ка, поглядим, что тут у нас? – И откинула крышку.

В воздух взметнулось серое облако пыли. Девушка отмахнулась рукой и невольно закашлялась. Под полом царила кромешная темнота. Не такая, когда мир кажется расплывчатым, серым, но сплошная, непроглядная, словно ты внезапно ослеп. Рыданий больше не было слышно.

– Ну, и кто туда полезет? – осклабился Мар.

В полумраке его широкая клыкастая улыбка казалась воистину зловещей.

– Думаю, я, – решительно заявила Хейта. – Кто бы там ни прятался, он и так до смерти перепуган. Его успокоить надо, а не доконать. Полагаю, для этой цели я гожусь лучше всего. К тому же, как Чара, я говорю на всех языках, в том числе по-дэронгски.

Спорить с ней никто не стал. Выткав из света волшебный фонарик, девушка склонилась над погребом и проговорила:

– Анэ ормэ! Имэ ам лэйр илонэ[13].

Утвердив ноги на шатких ступеньках, она принялась осторожно спускаться. Фонарик, дежуривший у ее плеча, тотчас двинулся следом.

Погреб оказался не очень глубоким, но просторным и длинным. То тут, то там с деревянных балок свисала густая пыльная паутина. Тяжелый запах сырости назойливо лез в нос. Видимо, в паводки и дожди погреб время от времени подтапливало.

Хейта шла медленно, касаясь рукой прохладной, щербатой стены, – чтобы не упасть. Наконец вместо скрипучих досок ноги ощутили мягкий земляной пол.

Возле стены стояло несколько бочек, как видно, с вином, и бочонков пять поменьше, от которых сладко пахло медом. В корзинах темнели крепкие ягоды кроваво-красного шиповника, золотился шероховатый лук, рыжели пузатые тыквы.

Хейта отмечала это про себя как бы между делом, но взгляд ее был всецело прикован к темным углам, куда не доставал свет ее волшебного фонарика, к узким закуткам, где мог скрываться неведомый, объятый трепетом беглец.

Свернув в единственный закоулок, девушка неожиданно увидела его. Чистое личико сердечком. Вздернутый носик. Темные глазки-орешки. Высокие тонкие брови дугой. На щеках грязные полоски от слез. И волнистые ручьи огненно-рыжих волос. Беглец оказался беглянкой. Лет восьми или около того.

Вперив в Хейту полубезумный, отчаянный взор, она, как видно, изо всех сил держалась, чтобы снова не зарыдать.

– Анэ ормэ, – так мягко, как только могла, прошептала девушка и сделала шаг вперед.

Фонарик над ее плечом всколыхнулся, и Хейта увидела, как безотчетных страх на детском лице сменился выражением ледяного, кромешного ужаса. Девочка задрожала всем телом и еще сильнее вжалась худеньким тельцем в каменную стену подземелья.

Хейта немедля остановилась и, примирительно вскинув руки, проговорила: