Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 23 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Он знал, что нельзя называть настоящего имени. Сестра, Сильвиана, даже домовому ужу, что жил в доме бабушки и дедушки, сказала называть ее Сильв. Он подумал, сокращая свое имя разными способами. В итоге сказал:

– Сан.

– Как солнце[2]?

Он кивнул. Потому что правда хотел быть как солнце, чтобы касаться своего чуда лучами, чтобы льнуть к нему, отгонять любого, кто посмеет приблизиться, небесным огнем.

* * *

Дни, проведенные в доме бабушки и дедушки, унылом, крохотном и покосившемся, не отличались друг от друга ничем, заполненные монотонной сельской работой, не вызывавшей ничего, кроме глухого раздражения. Зато небольшой участок земли давал еду, которая становилась всё ценнее год от года, по мере того как истаивала вера в светлое идеальное будущее, где все будут равны, счастливы и богаты, и в лидера, который их к этому будущему вел, просто очень темной и кривой тропой.

Но после той встречи для него всё изменилось. У него появилось чудо, ждавшее за краем осеннего леса. Чудо, о котором он никому не говорил, словно о воображаемом друге, о котором ты молчишь, потому что уже слишком взрослый для воображаемых друзей. Не обо всех чудесах стоит рассказывать, о его – нежном, воздушном и пестрокрылом – даже думать стоило не слишком громко. Дома не поймут.

Его семья никогда не была обычной в распространенном понимании этого слова. Даже если не брать во внимание рассказы отца о том, что в них течет кровь настоящих даков[3], а предки их входили в Орден дракона[4]. Этому если и верить, то наполовину, ведь, если судить по темным глазам и кудрям, что у него, что у отца, в их роду текла и цыганская кровь, о которой принято было молчать, а вольный народ – презирать. А вот Сильвиана, с которой у них были разные матери, точно была дакийкой. Крепкая и поджарая, светлокожая, светлоглазая, с осенней медью в волнистых волосах. А еще она была волком. Может, все настоящие даки рождались с двумя ипостасями, может, ее мать нарушила какой-то из многочисленных запретов и Сильвиана потому родилась приколичем[5]. Важно было не это, а то, что его сестра умела оборачиваться волком. Настоящим, большим и буро-рыжим. Отец же руководил тайным обществом. Говорил, что они тот самый Орден дракона, который не пропадал ни на день, пережил и короля Сигизмунда, и Влада Цепеша, просто скрываться стал лучше. Мальчик, назвавшийся Саном, не так много знал о том, чем занимается отец. Говорил: охотой на чудовищ. Так вышло, что отец, не обладая сильным магическим даром, был к чужой магии почти не восприимчив, потому многие стригои[6]не могли ничего ему сделать своим колдовством, а морои[7]и вовсе, как утверждал отец, таяли при одном его приближении. Только вот он сам пошел в мать, тихую, безвольную, тревожную и будто выцветшую. В хорошие дни отец говорил, что такой и должна быть порядочная жена и мать. В плохие – обвинял в том, что она «дала слабое потомство». Он, будучи тем самым потомством, понимал, что отец хотел совершенно другого сына, даже имя ему дал звучное, громкое, в честь полководца из давнего-давнего прошлого. Для него это имя было слишком тяжелым, потому он почти никогда его не произносил.

Его семья была другой по отношению к остальным людям, а он – другим по отношению к своей семье. Он видел потустороннее и пугался, отчего сверстники считали его странным, больным на голову, но это его не волновало. Хуже было то, что потустороннее влияло на него слишком легко.