Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 169 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Элис вышла на темную улицу и посмотрела на экран мобильного. Ничего не изменилось. Был все тот же вечер Хэллоуина. Ее преследователь маячил на другой стороне перекрестка.

Все еще ощущая облегчение от того, что всех тех убийств не было, Элис решила разбираться с проблемами по очереди. Недолго думая, она пересекла улицу и пошла прямо к фигуре в черном пальто. Человек не двигался, только ниже склонил голову, скрывая лицо.

– Оскар, – уверенно позвала Элис. – Может, хватит этих игр? Или зови на свидание, или отвали уже!

Она мчалась через заснеженное поле, через бескрайний лес с ветками-кольями. Она вспомнила. И для возмездия время не имело значения.

«Я знаю, где меня убили! Я знаю! Это здесь, уже близко. Не люди, вороны, жадные вороны без лиц».

Мысли… Отдельные слова, отраженные в бледной поверхности чаши страстей, нечеловеческих земных страданий. Страх вне лиц, спрятанный под крыльями сгоревших белых голубей, которые гнездились под крышей. Когда-то… очень давно, когда еще длилась жизнь, а не память не-смерти. Да, под самым потолком на чердаке гнездились птицы. Белые, точно мука, белые, точно покой. Но не тот, что настает в снегах, этот давящий забвением покой без возврата, от которого она ныне пробудилась.

Она не ведала покоя долгие годы. Но все это время она ничего не помнила! Посмела забыть. Стертая, убитая, бесполезная и немая, лишь металась ледяным порывом ветра, что стучит в дома лютой стужей, заглядывает в окна, гасит очаги и тушит свечи в изголовьях больных.

Ветер искал ответ, и ветер однажды вернул прежнюю память. Она ожила рассыпанными тыквенными зернами, ветер увидел их в первом снегу вскоре после празднования Самайна. Ветер все вспомнил, собрал, как мозаику, и тогда среди леса соткался силуэт ссутуленной женщины в черном одеянии.

«Теперь я – воин. А воину нужен конь», – провозгласила она, окидывая тоскливым взглядом непролазную чащу. И все в тот день сделалось послушно ее воле: ветки заскрипели, стылая кора зашевелилась, выпуская из недр дерева высокого статного скакуна темнее ночи и яростнее бури. Покорный воле лишь одной хозяйки, он позволил взобраться на себя.

Никто не остановил ее. Феи Зачарованного Леса, все властители осени и зимы, замолкли, затаились, не в силах мешать той, что когда-то была человеком. Той, что обрела память, увидев тыквенные зернышки, разбросанные по насту. Как в тот день… Да, как в тот темный день ее гибели.

«Теперь я – сама месть. А для мести нужен меч. И я знаю, где его взять», – думала всадница, пересекая каменистые равнины и заснеженные поля. Сердце ее давным-давно превратилось в осколок льда, она не ведала усталости и боли. Лишь сжимала в черной перчатке четыре тыквенных семечка, но видела иное, сокровенное: в них воплотилась та жизнь, что беззаконно отняли. Поруганная и расколотая, тихая жизнь в доме с покатой крышей, под которой гнездились белые голуби.

«Рыжая ведьма! Служительница Самайна!» – так клеймили те, кто растоптал ее судьбу. Это сборище безумцев в белых капюшонах и плащах.

Мучители! Палачи! Те, кто держал веревки, вилы и топоры. Они убивали медленно, они наслаждались, крича о какой-то каре, об ошибке существования магов. И они считали, что смогут укротить ее, уничтожить и стереть. Но настал миг, когда она все вспомнила, тень в черном, несущаяся через лес. Древняя сила.