Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 154 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Если это не вознесение, как в китайских новеллах, то много чего на самом деле.

Влад подумал, что было бы неплохо ввернуть какую-нибудь пафосную фразу. Но мастер Маноле опередил его:

– А ты сгоришь в огне, адское отродье.

Ветер толкнул Влада в спину, и он ринулся вперед, занося руку для удара, чувствуя, как сзади, ведомое твердой рукой, приближается к его сердцу острие серебряного ножа.

* * *

Внутри стены темно, тесно и холодно. Внутри стены нет воздуха и надежды. Внутри стены есть лишь голос, говорящий тебе: «Сдайся».

«Я древнее тебя, я сильнее тебя. Когда не было ни тебя, ни предков твоих, ни предков твоих предков, был я. Когда не станет тебя и тех, кто после тебя, я пребуду. Сдайся и покорись. Усни. Задохнись».

Но Дару за свою жизнь слышал слишком много таких голосов, чтобы продолжить воспринимать их всерьез.

И еще кое-что из жизненного опыта: по-настоящему сильные твари пытаются убить тебя без всяких предисловий.

Дару рванулся вперед со всей силы.

«Глупый ребенок. Вокруг стены. Древние стены, крепкие стены. Ты можешь кричать и скрести ногтями камень, пока не сдерешь их до крови. Но никто не придет. Ты лишь быстрее потратишь воздух, а как бы ты ни был силен, тебе все еще нужно дышать».

Так и было. С первой его жертвой, навсегда оставшейся здесь горько-горько плакать и оберегать других от той же участи. Но сейчас он, кем бы ни являлся обладатель голоса, оказался сильнее нее. Удачно воспользовался колебаниями магии и тонкостью границ на Самайн.

Так было бы и с новыми жертвами. Но Дару чувствовал их, едва дышащих, но все же живых, запертых между стенами, но подпитываемых энергией Анты, такой же вечной пленницы этого места, как и ее мать.

«Ты был тем, кто разрушал храм ночами, и тем голосом, который приказал Маноле замуровать жену в стене, – заговорил с ним Дару так же мысленно, – и тем, кто приказал господарю убить мастеров. И даже тем, кто привел их к стене».

Дару почувствовал, как легкие жжет нехваткой воздуха. В чем-то голос был прав: Дару мучительно нужно было дышать. Но в чем-то он ошибался. Как минимум в том, что коснулся сознания Дару. Позволил ему себя почуять.

«Приказал? – рассмеялся голос. – Мальчик, ты хорошего мнения о людях. Я помог господарю найти место для храма. Предложил ему убить мастеров, чтобы храм стал действительно неповторим. И подсказал, как меня умилостивить, чтобы я более ничего не рушил. Я никогда не ломал их воли. Они сами очень живо воспринимали мои идеи».

Что ж. В это Дару мог поверить. Как минимум потому, что дара убеждения голоса не хватало на то, чтобы уговорить его сдаться. А занятый самолюбованием, он не заметил, как одна из стен треснула.

* * *

Влада сбило с ног, оторвало от земли и рвануло в сторону так резко, что ребра заболели, а дыхание перехватило на пару мгновений. Он чуть не закашлялся, чувствуя на языке солоноватые капли дождя.

– Вот обязательно было подставляться? – Дару сердито сверкнул на него глазами, горящими словно тонкие янтарные пластинки, сквозь которые глядит солнце.

– Люблю, когда меня носят на руках, – улыбнулся Влад, качнув ногами в воздухе.

Дару подчеркнуто недовольно поставил его на землю.

Подставиться под возможный удар ножом в спину стоило хотя бы ради того, чтобы Дару, вылетевший из разверстого провала в стене, выхватил его из-под лезвия в последний момент.