Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 153 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Здесь не было церкви, лишь стена со странной большой выемкой в ней.

– И голос сказал ему, – Влад нагнулся к самому уху Анты, – «первую женщину, которая придет сюда утром, замуруй в стену живьем».

Анта вздрогнула, дернулась, но пальцы Влада впились в ее призрачную плоть.

– Так вышло, что пришедшей оказалась его жена, и даже это не остановило мастера. Но ты не она, не Анна, верно?

Анта ничего не ответила, продолжая неотрывно смотреть на распахнутый, точно голодный рот, провал в стене.

– Так вышло, что вместо одной мастер замуровал двоих, верно, Антанасия? Тебе очень подходит твое имя. Умершая до рождения, воскресшая к новой нежизни. Ты, как послушная дочь, помогаешь отцу, да?

Анта продолжила молчать, лишь по призрачным щекам потекли слезы. Ее подозрительно малая осведомленность и обтекаемые формулировки выдавали в ней соучастницу. Вольную или невольную, неизвестно. Но дух она не слишком сильный, потому и врать им не решалась, они сразу бы почувствовали.

– И скольких же еще женщин во имя своего творения ты собрался погубить, мастер? – Влад выпустил руку Анты и развернулся. Окинул взглядом фигуру мастера, белую, не касающуюся земли распадающимися туманом ногами. Лишь алые огни глаз горели на бесцветном лице особенно ярко.

«Пара мороев появилась, да?» – вспомнил Влад слова Анты. Допустим, этого намека он не считал.

– По жертве на каждую стену, – заговорил мастер, и голос его, абсолютно ничего не выражающий, звучал скрипом сухой древесины и стуком кирки о камень. – Так сказал мне Он.

Влад подошел ближе. Кругом бесновалась буря. Деревья цеплялись друг за друга ветвями, стонали, и ветер выл в их кронах, обрывая алые, точно кровь, листья.

– Он? – спросил Влад, наклоняя голову. – Вредоносный дух заговорил с тобой, а ты и поверил? Легковерность – это у вас семейное?

– Бог говорил со мной, – ответил мастер Маноле, глядя не на Влада, а будто бы сквозь него, может, видя за его спиной образ того храма, что он возведет здесь во славу своего бога.

– Тот самый добрый и светлый христианский бог, который придумал заповедь про неубийство, но отличается такой непостоянностью, что по настроению просит приносить себе в жертву женщин?

Мастер не оценил тонкой иронии, так и продолжил таращиться пустым горящим взглядом.

– Анна пошла на это добровольно.

Порыв ветра сбил бы Влада с ног, если бы он не удержал себя магией, оттащил бы назад, под древесную сень, они бы укрыли его ветвями. Дождь продолжил хлестать косыми струями землю, молнии – бить едва ли не под ноги, словно пытались попасть в стену и разбить ее, разрушить окончательно. В вое бури всё больше слышался бессильный надрывный крик.

– Ты разве не слышишь, мастер? Твоя жена плачет.

Ветер толкал его в спину и плечи ладонями.

«Уходи, уходи, пожалуйста, уходи. Забери мою дочь, разрушь здесь все, уходи, уходи, уходи».

– Что ты выпустишь, когда храм будет построен? – Влад подошел еще ближе. – Сколько еще нужно жертв, чтобы завершить храм и на этой стороне?

– По жертве на каждую стену. Мне не хватало последней. Но Он сказал, что готов принять и юношу.

– Приятно знать, что он за гендерное равенство, конечно, но у этого юноши, полагаю, иные планы.

Магия клубилась под пальцами, приятная, колкая и горячая. Живое пламя под кожей.

– Это неважно. Он обретет царствие небесное, что может быть лучше этого?