Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 138 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Кровь брызнула фонтаном, окропив мое ошарашенное лицо. Я застыла, бездумно глядя на то, что осталось от моего преследователя. Шок вышиб из меня все чувства и слова. Наконец я перевела сумасшедший взгляд на своего кровожадного спасителя.

– Кто ты? – выдохнула я, уже подозревая, что услышу в ответ.

– Леший, дух-хранитель этого леса, – пророкотал тот. – Я редко показываюсь людям. Но сегодня Хэллоуин, или, по-моему, Велесова ночь. Границы между мирами размыты. Да и потом, ты не обычная девушка, Алекса.

Я судорожно сглотнула.

– И что это значит?

– Я знал твоего отца. Он просил меня заботиться о тебе, когда его не станет. Это я и намерен делать. – И с этими словами он протянул мне окровавленную ладонь.

Я таращилась на него, переваривая услышанное. Отец попросил кровожадного лешего заботиться обо мне. Он заботился обо мне даже после смерти. В носу предательски защипало. Рассказы отца не были выдумками. Я вновь поглядела на лешего. Он ждал.

Будет ли сумасшествием протянуть руку и позволить ему сжать мою ладонь? Может быть. Но отчего-то мне было наплевать. Волна адреналина схлынула, я ощутила слабость во всем теле, лицо адски жгло, правый глаз не хотел открываться.

Я шагнула вперед, вложив свою руку в его, и тут же пискнула, потому что в следующий миг оказалась в его объятиях, крепко прижатая к широкой груди, как невеста, которую муж должен перенести через порог.

Вскинув голову, я посмотрела на лешего, в эти его странные сверкающие изумрудные глаза. Что-то вспыхнуло в них, когда наши взгляды столкнулись. По моей коже пробежала странная будоражащая дрожь. Шероховатые пальцы лешего нежно прошлись по моей здоровой щеке, оставляя на ней кровавый след.

– Мне нравится твой наряд, – прошептал он.

Я почувствовала, что краснею.

– Спасибо, – смущенно пробормотала в ответ.

Он окинул меня долгим пронзительным взглядом. Мне вдруг сделалось жарко, как будто кровь в моем теле разом вскипела. Кажется, леший почуял это, потому что глаза его потемнели.

– Я позабочусь о тебе, – хрипло добавил он.

Во рту неожиданно пересохло. Не в силах вымолвить ни звука, я лишь крепче прижалась к нему в ответ.

Мокрые пряди волос липли ко лбу, сердце дико билось о ребра, свиная кровь на руках высохла и стала коркой, трескаясь, стоило сжать ладони. Кожа Е-хана горела от жара после танца и пения.

– Вытащили! – возвестил гробовщик и взмахнул руками, прогоняя рабочих от гроба. – Госпожа, прошу вас! – Он поклонился семье богатой заказчицы.

– Главное… – тяжело дыша, обратился к семейству Е-хан, – не открывайте гроб. – Он вытер влажным полотенцем свиную кровь с ножа и рук. В этот раз он немного переусердствовал, весь обрызгался.

– Конечно! – пробормотала аджумма[18], нанявшая его для проведения ритуала при эксгумации. – Спасибо вам, шаман Пан Е-хан! Спасибо! – Она вежливо склонила голову, хотя была в три раза старше Е-хана. Ему лишь в прошлом месяце по-корейски[19]исполнился тридцать один год.

– Перезахороните вашего дядюшку по правилам, аджумма, не на горе, и больше квисин вас не потревожит, – ответил он и поклонился госпоже.

Когда семейство обступило гроб и потеряло к Е-хану всякий интерес, он отошел к своему рюкзаку и выудил оттуда бутылку, опрокидывая в себя ее содержимое. Дорожки воды потекли по его подбородку и шее. Утолив жажду после пения, Е-хан восстановил дыхание и заметил среди деревьев какое-то движение.