Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 139 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Что это? – Он похлопал себя по карманам в поисках очков, но после вспомнил, что на нем все еще ритуальные одежды. – Айщ… – Снова склонившись над рюкзаком, Е-хан вытащил оттуда очки и водрузил их на переносицу, пару раз моргнул.

Среди деревьев мелькнули лисы. Они кружили в отдалении, остерегаясь выходить на пустырь к людям, но выглядели так, словно наблюдали за происходящим и чего-то ждали. Е-хан обернулся к свиным тушам на колышках, думая, не на запах ли крови пришли звери? Он снова посмотрел в лес, как вдруг все лисы в один голос затявкали и побежали, быстро скрываясь в низине. Это показалось Е-хану странным, но вникать, нормально ли это поведение зверей или нет, он не стал.

Покачав головой, Е-хан закинул рюкзак на плечо и шагнул было к родственникам заказчицы и гробовщикам, уносящим гроб по тропе вниз, к катафалку, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Стало некомфортно, тело напряглось, засвербело в затылке. Он медленно обернулся к деревьям и тихо ахнул.

Из тени за процессией внимательно наблюдал молодой человек с рыжими волосами. Но Е-хана удивило не это, а лукавый прищур, с которым незнакомец смотрел на людей. Почему он стоял там, а не пошел с остальными? И сопровождал ли он госпожу при подъеме в гору? Е-хан не помнил… Чувствуя, как пересыхает в горле, Пан откашлялся и нагнал пожилую аджумму, машинально ей поклонившись.

– Госпожа, простите, но кем вам приходится тот молодой человек? С такими рыжими волосами?

– Какой человек? – с подозрением нахмурилась она, оборачиваясь туда, куда указал Е-хан. Как назло, странный незнакомец пропал из поля зрения, из-за чего Пан теперь выглядел невежественным идиотом. Скривив губы, аджумма подобрала юбку черного ханбока, который женщины надевают на похороны, и поспешила за гробом. Напоследок она бросила: – У меня нет знакомых с рыжими волосами!

Люди уходили вниз по тропе. Когда вокруг стало пусто и тихо, Е-хан сообразил, что все это время стоял харыбаном[20], оглушенный словами аджуммы. Если тот парень не из сопровождения госпожи, тогда кто он? Поправив рюкзак, Е-хан поторопился вниз за процессией, понимая, что слишком устал и думает лишнего. Мало ли какой человек мог оказаться в лесу? Может быть, особо любопытный поднялся на гору из деревни внизу? Хотя тропа была только одна, и та охранялась людьми госпожи, а карабкаться вверх по труднопроходимой местности – удовольствие сомнительное. Как бы там ни было, Е-хан постарался отделаться от наваждения.

До Сеула Пан решил добраться самостоятельно, ему нужно было время, чтобы очистить разум и расслабиться после напряженного ритуала. В ожидании поезда он заглянул в скромный щиктан[21]неподалеку от станции, переоделся в привычные вещи и съел острый кимчхиччигэ[22]. В Сеул Е-хан прибыл ближе к вечеру, когда небо успело утратить светлые тона и стало пурпурно-синим.

Дороги блестели от прошедшего дождя, в лужах, как в зеркале, отражались здания и блики от фонарных столбов и лампочек, в наушниках играла музыка, заглушая шумы с улицы. Е-хан шел какое-то время по оживленной дороге через ряды ларьков и круглосуточных магазинов, а затем на автобусе доехал до своей остановки и оказался в тихом районе. Фонарей тут почти не было.

Все время, что Пан добирался до Сеула, его не покидало изводящее ощущение, словно за ним кто-то следит. В черте родного района это чувство лишь усилилось, отчего игнорировать его и дальше стало небезопасно. Остановившись, Пан вытащил наушники и сунул руки в карманы. Он старался медленно дышать, отгоняя дурные мысли, как вдруг за спиной раздался хруст щебня. Ладони машинально сложились в кулаки. Выходит, ощущение, что кто-то шел по пятам, не было игрой воображения.