Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 135 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Я на такое не подписывалась, – пробормотала я.

– В чем дело, детка? – нагло ухмыльнулся он.

Внутри закипела ярость. Я прошипела:

– Я тебе не детка. И, кажется, я не давала разрешения меня лапать.

Схватив со стула сумочку, я вылетела из бара. Мне осточертело торчать там и притворяться, что мне весело. Вечер перестал быть классным уже почти как час назад. На улице стемнело, и я проворно запрыгнула в машину, в который раз мысленно поблагодарив за нее моего отца. После происшествия в баре ехать ночью одной на такси мне совсем не хотелось.

Дома я быстро собрала сумку с угощениями для лешего, подхватила со стола светящуюся тыкву, которую вырезала сама, накинула кофту и вышла на дорогу. Лес темнел впереди, шелестел ветвями, как будто зазывал. Я поправила сумку на плече и двинулась вперед, восторженно глядя по сторонам. На Хэллоуин дома в Бент-Крик утопали в леденящем сердце декоре.

Тыквы провожали меня горящими глазами. Ветер развевал балахоны привидений на деревянных шестах. Перед одним из домов высилась уродливая ведьма. Ее рука лежала на длинном черпаке – ведьма помешивала варево в закопченном котле.

Я запустила руку в карман, неожиданно почувствовав себя счастливее, чем обычно, нащупала в нем плоский круглый леденец в виде тыквы, совсем как в моем любимом фильме «Кошелек или жизнь». Развернула обертку, засунула конфету в рот и не удержалась от тихого смешка. Сейчас я напоминала себе ребенка. Что ж, иногда я действительно ощущала себя маленькой девочкой, что скучала по своему отцу и не желала взрослеть.

Громкий смех резко вернул меня в реальность. Группа детишек, разодетых в жуткие костюмы, бодро шагала по улице, зажав в руках мешки со сладостями. Я издала ностальгический вздох. Не так давно и я бродила по этим улицам, собирая угощения, в шутку грозя соседям словами «сладость или гадость», а потом возвращалась домой и хвасталась отцу своим уловом. Я тяжело вздохнула. Как быстро пролетело время.

Шаги за спиной заставили меня напрячься и обернуться. Никого. Ну, здорово! Теперь и в деревне мне мерещилась всякая чушь. Тяжело вздохнув, я пересекла узкую улочку и свернула в проход между домами, за которыми начинался лес. Подняла повыше фонарик из тыквы и нырнула под сень разлапистой сосны.

Лес встретил меня почти полной тишиной. Изредка кричала в чаще какая-нибудь ночная птица да поскрипывали над головой сухие колючие ветки. Быть может, идти в лес одной было не очень разумно. Но я не хотела нарушать нашу с отцом традицию.

Я присела на бревно, поставила рядом фонарик, вытащила из сумки булку хлеба и баночку меда, положила угощение на землю и крепко задумалась. Фонарик давал мало света, но я не боялась темноты. Мне всегда нравилось падать в ее объятия, будто в мягкое теплое одеяло.

Я думала об отце, слезы обиды жгли глаза: ну почему он так рано ушел, оставив меня совсем одну? Сперва мама, потом он. Я утерла мокрые щеки тыльной стороной ладони.

Внезапно за спиной послышались шаги. Обернувшись, я испуганно вскрикнула и вскочила на ноги. Передо мной стоял тот самый парень из бара, Джаред. Его пристальный голодный взгляд скользил по моему телу, и мне захотелось спрятаться.

– Почему ты сбежала из бара? – выплюнул он.

– Я не сбегала. Просто ушла, – ответила я с напускной вежливостью. – Ты что, следил за мной с самого Эшвилла?