Книга Искусственные ужасы, страница 243 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– О боже мой! – вырвалось у Хелен.

– Бессмертие было так близко, – с горечью изрёк Штеффен.

– Известно, кто её убил? – спросил Колин.

– У меня есть две версии, – начал говорить Филипп, пот до сих пор заливал его лицо, и он надеялся, что веб-камера этого не передаёт. – Сильвию мог убить её сынок, у них были не самые лучшие отношения, правда, зачем это ему – я не знаю, если только он снова не подсел на наркотики. Это не самая худшая версия.

– А какая самая? – полюбопытствовал Штеффен.

– Я думаю… – На какое-то мгновениеФилипп замолчал. – Я думаю, Сильвию могли убить гастролёры. – Последняя фраза далась ему с большим трудом.

– Помните, официант говорил, как этот Павел убил восьмерых последователей у себя в России? – в панике просипела Хелен. – А что, если мы следующие? Я сдала им квартиру, если они добрались до Сильвии, то и до меня смогут.

– Не нужно паниковать, это всего лишь версия, – попытался всех успокоить Филипп, правда, у него самого на душе было неспокойно. – Официант сказал, что Павла прокляли, он теперь немощный старик.

– Но у этого старика есть двое помощников, одна без руки, зато второй полностью здоровый, – напомнил Штеффен.

– Это всего лишь версия, напоминаю вам, расследование только началось, – настаивал Филипп. – Есть ещё кое-что. Гюнтер Кляйн знает о «Последователях Р.». Он заглянул в телефон Сильвии и прочитал всю нашу переписку. Поверить не могу, что она её не удаляла.

– Я тоже ничего не удаляю, а зачем? – спросил Штеффен.

– Значит, ты полный болван! – разозлился Филипп. – Теперь Гюнтер знает гораздо больше, чем должен был. Без понятия, он антагонист или это всё-таки гастролёры, но то, что нас могут ждать теперь большие проблемы, уже однозначно.

– Я всех спасу, – внезапно подал голос Колин, которого скрывала темнота комнаты. – Мне снился Роберт, он сказал, что нужно делать.

– Тебе не снился Роберт, – опроверг его слова Филипп.

– Он мне правда снился, – не унимался Колин. – Ещё он сказал, что я был прав, когда отрезал себе член, и вы все должны последовать моему примеру. Все, кроме Хелен, у неё члена нет, поэтому она должна себя стерилизовать.

– Да ты больной на всю голову! – на этот раз выругалась Хелен. – Роберт не мог такое сказать.

– Можете мне не верить, но я всех спасу, а сейчас мне пора отключаться, дела ждут, – последнее, что произнёс Колин.

– Ладно, закончим этот разговор, – предложил Филипп. – Если что-то узнаю, я позвоню. И да спасёт нас всех Роберт!

10 дней до премьеры

Ангел предложил сделать свой особняк их штаб-квартирой. Павел, Катя и Богдан могли спокойно жить у него вплоть до премьеры, разве что им следовало хотя бы изредка появляться в квартире Хелен, которую они снимали, чтобы не вызвать у последователей Роберта лишних вопросов. Густав Фишер оставался жить у себя во избежание лишних подозрений со стороны труппы и тех же последователей.

Тем временем до премьеры пьесы оставалось меньше двух недель.

Павел не сильно доверял Ангелу, пусть он и принял его историю. Поверил даже в Мегиддонский кинжал и в то, что самое верное решение – это позволить пьесе состояться. Единственным его условием, вызванным сильным недоверием, стало то, что Роберта убьёт не Ангел – его убьёт Богдан. Сам он из-за своего состояния не мог это сделать, а Катя не справилась бы одной рукой. Богдан, который прошёл через столько испытаний, казался ему самым очевидным кандидатом на эту роль. На удивление, Ангел легко согласился – ему важен был итог, а не само действие. Единственное, в чём они не пришли к единому мнению, – то, где всё-таки должен умереть Роберт. Павел был убеждён, что это должно случиться в месте, где Роберт появился на свет, Ангел же считал, что проще всего убить его на сцене в первую минуту рождения. Ведь каждый новый вдох будет давать ему новые силы. Когда Роберт доберётся до ресторана, который построили на месте дома распутниц, им его уже не одолеть. Ангел говорил, что его брат больше не станет поворачиваться спиной и предоставлять выбор. Вместе с Ноа в том ресторане он с лёгкостью убьёт их всех.