Книга Искусственные ужасы, страница 217 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Он помнил, с каким скандалом она выгнала его из дома; в те дни ему не хватало денег, а на туалетном столике стояла открытая шкатулка, где лежала пара винтажных золотых серёжек с синими сапфирами и бриллиантами, которые так и просились в руки. Адольф не задумывался о последствиях, когда забирал их, а потому не ожидал, что, когда вернётся через несколько дней в квартиру, мать будет кричать, обвинять его и не пустит на порог, выставив за дверь все его вещи.

После этого он больше её не видел, даже не пытался связаться или прийти поговорить. Сначала было стыдно, а потом он получил роль в театре. Конечно, Адольф понимал, что в постановку его позвали отчасти благодаря тому, что у него начались отношения с Луизой Хайдрих – дочерью директора. Правда, те длились недолго, через месяц они расстались, а через полгода Луиза стала женой Хартмана Кляйна. Уже тогда он подавал большие надежды, поэтому неудивительно, что через несколько летХартман стал главной театральной звездой Германии.

У Брауна же всё складывалось не так гладко. Временами ему казалось, что неудачи напрямую связаны с именем, и он взял себе псевдоним. Если бы не Густав, который предложил ему роль, кто знает, что бы с ним сейчас было. Потому что после расставания с Луизой ему приходилось едва ли не выбивать себе работу. Без наркотиков начиналась жуткая ломка, и деньги нужно было где-то брать, поэтому он играл далеко не те роли, которые ему нравились, в душе понимая, что способен на большее.

Все эти годы он редко вспоминал о матери, но сейчас ощутил, что нуждается в ней как никогда.

Припарковав мотоцикл, он слез и направился в сторону большого здания.

В музее стояла тишина. Он не видел мать уже больше десяти лет, но знал, что та не изменяла себе в многолетней привычке задерживаться в своём кабинете до поздней ночи. Он планировал застать её там, но, постучав и не получив ответа, приоткрыл дверь и, заглянув внутрь, обнаружил, что там никого. Мягко горела настольная лампа, освещая аккуратно сложенные листы бумаги и частички пыли, застывшие в воздухе. На краю стола лежали какие-то книги. Нос уловил тонкий, но ощутимый шлейф розового масла, знакомый с детства. По нему Адольф всегда узнавал о возвращении матери домой. И сейчас этот запах навевал приятные воспоминания, как и само это место.

В детстве мать часто брала его в музей, который уже не одно поколение принадлежал их семье. Раньше всем заправляла его бабушка, но после её смерти это место, как и должность хранителя, перешли к матери. Странно, но в памяти ещё были свежи воспоминания о тех днях, когда он мог часами сидеть в этом кабинете с какой-нибудь книжкой и ждать, пока Сильвия освободится. Он любил, когда мама возвращалась и во время обеденного перерыва они вместе шли в маленькое кафе, где ему всегда доставалась кружка горячего шоколада. Тогда мать много улыбалась, была к нему ласкова, а по вечерам, когда в музее оставались лишь они одни, так увлекательно рассказывала об экспонатах и картинах, что ему не хотелось уходить домой. А ещё она любила повторять, что, когда вырастет, он продолжит семейное дело. Адольф вырос. Утекло много воды, и отношения с матерью окончательно испортились. Но теперь, оказавшись снова в этом месте, он как будто вернулся в прошлое. Казалось, теперь-товсё будет иначе.