Книга Искусственные ужасы, страница 208 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Невозможно оторваться, да? – закончил Богдан.

– Так и есть.

– Это работа Роберта, – он указал на подпись, – видишь?

– Не знала, что он был художником. Интересно, что это за человек?

– Без понятия, но мне кажется, что это важно. Не зря эта картина находится в столовой. Сделаю пару фотографий, может, удастся тогда узнать, кто это. – Он остановил запись, навёл камеру на портрет и щёлкнул несколько раз.

– Может, в его доме есть и другие работы? Нужно посмотреть.

Катя покинула столовую сразу же, видимо, ей не терпелось обследовать дом полностью. Богдан задержался, чтобы накрыть мольберт, а когда вернулся в холл, она уже поднималась по лестнице на второй этаж.

– Думаешь, стоит туда идти?

Не то чтобы он так сильно беспокоился о Кате, просто мысль о том, как легко они проникли в дом, не отпускала его. Словно кто-то намеренно оставил дверь незапертой, зная, что они придут. И теперь, когда они ходили по дому, рискуя оставить следы своего пребывания, он начал нервничать. Богдан почувствовал себя Аркином[31], который забрался в чужой дом. Они, конечно, не собирались ничего красть, но легче от этого не становилось. Кто знает, какие ловушки могли их поджидать на втором этаже. Богдан понимал, что, возможно, это его воображение разыгралось и ему нужно просто поменьше смотреть фильмы ужасов.

Катя остановилась и, обернувшись, посмотрела на него.

– Дома никого нет. Он живётодин, помнишь? Чего ты боишься?

– Мы слишком долго здесь, Павел может начать беспокоиться, а в его состоянии это ни к чему. Давай вернёмся, – привёл он последний весомый аргумент.

– Мы же быстренько, у нас слишком мало информации, чтобы возвращаться, – упрашивала Катя. – В конце концов, можешь дать мне телефон, я сама там похожу поснимаю. А ты подождёшь здесь.

Богдан, тяжело вздохнув, последовал за ней на второй этаж. Всё-таки он чувствовал себя некомфортно и все время оглядывался по сторонам, пытаясь убедить себя, что открытая дверь – всего лишь случайность. Жаль, что сам он в это так и не поверил. Он бы с радостью остался в квартире в одиночестве, дорисовывал себе потихонечку портрет, а не шатался по чужому дому.

Там, на втором этаже, они не увидели ничего необычного. Даже на стенах висели всего лишь бронзовые бра вместо ожидаемых картин. Вот только двери во все комнаты были заперты. Но зачем запирать спальни, если оставляешь открытым чёрный ход? Если только тебе есть что скрывать. Другого объяснения Богдан не находил. Зато следующая дверь по правой стороне поддалась – там оказалась ванная комната. Наконец они нашли ещё одну незапертую дверь. За ней обнаружилась самая обычная спальня, декорированная в тёмных тонах. Собранные шторы открывали полукруглое окно, большая кровать была застелена лёгким золотисто-коричневым покрывалом. А рядом с ней стоял гроб, сделанный из чистого золота. Крышка в верхней части была откинута, являя взору тёмно-красную обшивку из бархата.

«Одно дело быть гробовщиком, но держать в собственной спальне гроб, по-моему, перебор. Только если ты не вампир, – подумал Богдан и поёжился. – Нужно прекращать делать выводы, опираясь на сюжеты фильмов ужасов».

Он точно больше не собирался задерживаться здесь. Они уже достаточно увидели, так что пора и честь знать.

Перехватив встревоженный взгляд Кати, Богдан озвучил крутившиеся на языке слова: